Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

Однажды на вопрос, не сожалеет ли он об агентах, которых выдал, Блейк ответил: «Нет, потому что они знали, на какой риск идут. Мы были солдатами холодной войны». Он признавал в автобиографии, что шпион часто занимается грязной работой — от подслушивания и шантажа до организации убийств. «Никому и в голову не придет самостоятельно заниматься подобными делами в собственных интересах», — добавил он. Но Блейк шел на это ради общего блага. «Быть может, я умею в значительной мере разграничивать и отделять личное от официального, и именно это позволяло мне выполнять свои обязанности советского агента»[472]. Блейк умел расставлять моральные приоритеты.

Тем не менее он всегда отрицал, что его жертвы были убиты. Это просто «выдумки прессы», заявлял он[473]. Он любил подчеркивать, что даже на закрытых заседаниях суда его ни разу не обвинили в том, что его действия привели к чьей-либо смерти[474]. Как бы то ни было, возможно, это связано с отсутствием у СИС неопровержимых доказательств, что агенты были убиты, и нежеланием приглашать свидетелей и раскрывать тайны даже на закрытом британском суде.

Блейк не раз рассказывал, будто КГБ пообещал ему, что ни один из переданных им агентов не будет убит. Однажды он даже заявил, что если сложить вместе сроки заключения его жертв, получится меньше сорока двух лет, к которым его приговорили. В своей рукописной апелляции по приговору в 1961 году он утверждал, будто «ставил условие… и повторял» русским, «что эти агенты не должны быть арестованы» и «что русские могут использовать эту информацию исключительно в оборонительных целях»[475].

Возможно, он и правда ставил такие условия. Но кураторы из КГБ — далеко не сестры милосердия — вряд ли к нему прислушались. И он наверняка об этом догадывался. Алан Джадд, британский писатель, специализирующийся на теме шпионажа, задается вопросом: «Что, по его мнению, грозило советским шпионам, пойманным в разгар холодной войны, — общественные работы?»[476] По признанию самого Блейка в разговоре с одним журналистом в 1990 году, он и сам не был уверен, что этих людей пощадили.

Как бы то ни было, советская сторона оговорила с Блейком пункт, снимавший с нее ответственность: если сотрудники Штази разоблачали агента собственными силами, русские в их решения не вмешивались. Поэтому всякий раз, когда агента хватало Штази, КГБ мог говорить наигранно-наивному Блейку, что он к этой расправе совершенно непричастен[477].

Вероятно, опасаясь узнать правду, Блейк никогда не выяснял, сдержал ли КГБ обещание защищать агентов, отмечает Кнопп[478]. Руководитель контрразведки КГБ Олег Калугин, хорошо говоривший по-английски, после того как в 1958 году КГБ пристроил его в Колумбийский университет в Нью-Йорке, и впоследствии сдружившийся с Блейком в Москве, всячески старался оградить его от правды: «Я не решался сказать ему, что из-за его работы пострадали десятки агентов за железным занавесом». Так Блейк, мягкий, миролюбивый человек, действовавший из лучших побуждений, de facto стал серийным убийцей. Ребекка Уэст сравнивает его роль с Первым, Вторым и Третьим убийцей в «Макбете»[479].

Блейка, однако, совесть мучила больше, чем некоторых других шпионов, отмечает Калугин: «Филби же знал, что его шпионаж и переданные КГБ наводки стали смертным приговором для многих людей, но он закрывал на это глаза как на потери холодной войны»[480]. Сам Калугин открыто рассказывал, что курировал нашумевшее убийство болгарского диссидента Георгия Маркова, которого в 1978 году отравили в Лондоне уколом зонта. Как следует из анализа Калугина,

у Джорджа Блейка был невинный склад ума… Он до сих пор остается весьма наивным человеком. Он не хотел знать, что многие из тех, кого он предал, были казнены. И, кажется, мы даже обсуждали с ним этот вопрос, а он просто не верил. Он говорил: «Ну, мне же сказали, что ничего такого не произойдет». Происходило, но его в известность не ставили[481].

Есть почти полные основания говорить, что некоторых из выданных Блейком агентов казнили. Но десятки лет не было никаких доказательств, какая судьба постигла эти «пять или шесть сотен» людей, мы даже не знали, кто они. На суде по делу Блейка не были раскрыты почти никакие детали, даже на закрытых заседаниях[482]. Лишь в 1996 году в историческом отчете ЦРУ называлось всего одно имя погибшей жертвы Блейка — «генерал Роберт Бялек, генеральный инспектор народной полиции в Восточной Германии»[483].

Бялек был в антигитлеровском сопротивлении и шесть лет отсидел в тюрьме гестапо. После войны вошел в состав коммунистического руководства, но при этом был принципиален, искренне верил в риторику о «стране рабочих» и опрометчиво затеял вражду с амбициозным чиновником восточногерманских спецслужб Эрихом Мильке. Бежав в 1953 году на Запад, Бялек устроился на радио Би-би-си, вещавшее на Восточную Германию. Режим это раздражало.