Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

Оба кузена в дальнейшей жизни часто писали на тему палестино-израильского конфликта[864]. Оба предпочитали насилию переговоры. Куриэль предлагал вариант с двумя отдельными государствами и в течение многих лет устраивал кулуарные встречи между палестинской и израильской стороной (несколько участников от палестинской стороны были убиты впоследствии экстремистами[865]). Блейк призывал Советский Союз наладить отношения и с Израилем, и с арабскими странами[866].

По словам израильского активиста-пацифиста Ури Авнери, друга Куриэля, его деятельность поспособствовала достижению палестино-израильских договоренностей в Осло в 1994 году[867]. Это благое дело, даже если учесть, что договоренности вскоре оказались нарушены. В итоге борец с колониализмом Куриэль посвятил большую часть жизни борьбе, в которой так и не добился значительных успехов. Историк Джоэль Бейнин заключает, что его деятельность была, «по-видимому, в конечном счете не… слишком результативна»

[868]. То же самое, вероятно, актуально и в отношении Блейка.

Куриэль с Блейком не просто стремились к одним и тем же целям, они еще и добивались их одними и теми же средствами. Оба всю жизнь трудились подпольно. И, похоже, комфортнее всего ощущали себя за кулисами. Ханна Арендт утверждала, что это классическая еврейская роль: на протяжении большей части истории евреев не допускали на политическую сцену, как Куриэля в Египте, и их влияние «спрятано от наблюдения и действует за сценой»[869]. (Этот факт, разумеется, способствовал возникновению бесконечных теорий заговора о тайных объединениях евреев, которые правят миром.)

Блейка и Куриэля секретность, по-видимому, прельщала и завораживала. Куриэль воплощал образ «профессионального революционера», вспоминал один из восхищавшихся им коллег по подполью[870]. Более скептически настроенный активист однажды упрекнул Анри в «напускной киношной таинственности»[871]. Южноафриканский писатель, фантазер и борец против апартеида Брейтен Брейтенбах, получавший помощь от Solidarité

, описывал, как на их последней встрече во Франции Куриэль «театрально решил раскрыть мне свое настоящее имя. Словно устраняя последнюю преграду между нами. В одной из тех безликих квартир, где мы обычно встречались, он написал свое имя на клочке бумаги, показал мне, а потом уничтожил (не проглотил!)»[872].

Как и Блейк, Куриэль считал само собой разумеющимся, что борьба за правое дело без насилия невозможна. Радикалы их поколения видели себя духовными наследниками участников вооруженного сопротивления нацистам, как рассказал мне сын Куриэля Греш[873]. Но сам Куриэль, как и Блейк, тяги к насилию не испытывал. Он всегда старался держаться от него на расстоянии. Большинство группировок, которым помогало движение Solidarité, совершали свои убийства где-то в далеких странах третьего мира. Куриэля удручали захваты самолетов палестинцами, террористические движения в Европе 1970-х годов казались ему одиозными и бестолковыми[874]. Как утверждает Перро, Куриэль «никогда в жизни не держал в руках огнестрельного оружия»

[875].

Тем не менее 21 июня 1976 года консервативный французский еженедельник Le Point посвятил Куриэлю статью номера под заголовком «Босс группировки, помогающей террористам»[876]. В статье сообщалось о паре десятков якобы террористических организаций, которым он помогал, а далее следовало уточнение: «Куриэль постоянно поддерживает связь с КГБ»[877]. Статья пестрела фактическими ошибками. Но после публикации Le Point —

появившейся в разгар холодной войны, когда террористы убивали людей по всей Западной Европе, — Куриэля стали считать настоящим исчадьем ада.

Le Point не ограничился этим и в 1977 году выпустил пространную (и тоже содержащую массу ошибок) статью о Блейке. В журнале утверждалось, что «после месяца изысканий» редакция пришла к «ошеломляющему, сенсационному открытию: почти во всех разведслужбах досье Блейка и Куриэля теперь стоят рядом».

Le Point с трепетом обнародовал их родственную связь (это открытие уже было сделано в Британии несколькими годами ранее). В журнале утверждалось, что Куриэль в 1930-е годы в Каире вовлек своего двоюродного брата-подростка в местные коммунистические круги. Блейк, говорилось в Le Point, мечтал подражать Куриэлю, «действовать в подполье, стать незримым героем, deus ex machina и мучеником истории»[878]. В статье подразумевалось, что родственная связь с Блейком придает вес ранее выдвинутым обвинениям о сотрудничестве Куриэля с КГБ.