Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

По утрам он пил чай по-английски — с молоком — и слушал Би-би-си[910]. Каждый год он готовил британский рождественский пудинг по рецепту из The Times, хотя ему не хватало английских взбитых сливок[911]. Родные Сауэра привезли Блейку голландские вафли с карамелью и подарили спутниковую тарелку, чтобы он мог смотреть нидерландское телевидение. Едва ли не первым, что довелось посмотреть этому старому роялисту, стали похороны принцессы Юлианы в 2004 году[912]. Он не возражал и против британской королевской семьи: один журналист, побывавший у него в квартире в 1991 году, заметил там сувенирную тарелку с изображением свадьбы Чарльза и Дианы[913].

Еще одним увлечением Блейка в преклонном возрасте было чтение. Он не мог позволить себе подписаться на британскую прессу[914], но любил историю и художественную литературу, особенно Чехова и Гоголя. Мы болтали о Ле Карре (любимце Филби и Маклина), чьи ранние сюжеты разворачиваются почти в той же самой среде и в ту же самую эпоху, в которую попал Блейк, поступив на службу в СИС. Герой «Шпиона, вернувшегося с холода» (1963 года) — его действие происходит в Берлине, откуда Блейк тогда только уехал — как раз подозреваемый британский двойной агент, выросший в Нидерландах. После выхода романа Грэм Грин написал издателю Ле Карре, Виктору Голланцу: «Полагаю, будет чрезмерной дерзостью попросить вас раскрыть мне, пусть и конфиденциально, настоящее имя [автора]? Я могу лишь предположить, что в первый год [своего] заключения Блейк взялся за написание романов!»[915]

Блейк заметил в нашем разговоре: «Ну, на мой взгляд, книги Ле Карре весьма, весьма хороши!»

Я: Вы были с ним знакомы?

Блейк: Нет, никогда не встречались. Не знаю, писал ли он мне когда-то, не припоминаю.

Я: Он достоверно описывает эту среду?

Блейк: Думаю, да.

Я: А не вы ли персонаж одной из его книг?

Блейк: Нет, вряд ли он писал обо мне, по крайней мере я об этом ничего не знаю.

Я: По книге «Шпион, выйди вон» как раз недавно сняли отличный фильм.

Блейк: Отличная книга!

Я: Телесериал с Алеком Гиннесом уже был.

Блейк: Алек Гиннес играл…

Я: Он играл Смайли.

Блейк: Точно, Смайли. Да-да-да. Замечательный был актер.

В Англии было — да и до сих пор есть — много хороших актеров[916]

.

Несмотря на все недостатки, Москва стала для Блейка своего рода длительным лечебным покоем. С 1936 по 1966 год его жизнь была полна волнений и страха. Быть двойным агентом — большой стресс. Но к тому времени, когда он попал в Москву, ему уже не приходилось беспокоиться, что его разоблачат, ведь это уже произошло.

В 1990 году он писал: «Двадцать четыре года, проведенные в этой стране, стали самым спокойным и счастливым периодом моей жизни»[917]. В тот год его навестили в Москве Рэндл и Поттл, впервые с тех пор, как помогли ему с побегом. Они устроили торжество, как Блейк и пожелал в ночь 1966 года, прощаясь с семьей Рэндла в автофургоне на шоссе в Берлине. Теперь старые приятели предавались воспоминаниям за бокалом шампанского в квартире Блейка[918]. Поттл передал послание от давнего посетителя Блейка в Скрабс, Роджера Фалька, и Блейк аккуратным круглым почерком написал Фальку любезное письмо из Москвы:

Я с удовольствием вспоминаю наши многочисленные беседы, ваше сочувствие и доброту ко мне и моей жене в трудный период нашего развода. Надеюсь, мой побег не навлек на вас никаких неприятностей. Никаких оснований для этого не было, но в подобных случаях никогда не знаешь наверняка[919].

На самом деле спустя неделю или две после побега Блейка Фальк на всякий случай вырвал из книги посещений Скрабс страницу, где были зафиксированы его визиты[920].

Поттл впоследствии писал из Москвы:

Мне все равно, что там говорят. Джордж Блейк добился какой-то нормальной жизни со своей второй женой. Я отказываюсь верить, что было бы лучше, если бы он прозябал где-то в английской тюрьме. Увидев его и его семью, я считаю, что наш поступок был совершенно оправдан[921].

Рэндл и Поттл, личность которых установили в 1970 году благодаря книге Берка, наконец в 1991-м предстали перед судом за соучастие в побеге. Блейк выступил свидетелем на их процессе, его показания были записаны в Москве на видеокассету. Поттл, защищавший себя сам, произнес в зале суда Олд-Бейли:

В чем же виноват Джордж, что выделяет его среди прочих шпионов, разоблаченных в то время? Лишь то, что он не был британцем. Принадлежал не к той когорте, не был одним из нас. В глубине души он был иностранцем, к тому же наполовину евреем. Он никогда не принадлежал к привилегированной прослойке Кембриджа 1930-х годов. В отличие от старого доброго Кима… или старого доброго Энтони [Бланта][922].

Присяжные оправдали Поттла и Рэндла вопреки рекомендациям судьи[923]. Газета Sun прокомментировала решение в редакционной статье «Сволочи из Бейли»: «Тысячелетняя система присяжных, один из предметов гордости нашей юриспруденции, запятнана позорным оправдательным приговором… этой одиозной парочки»[924].