Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

Сын Блейка Джеймс после смерти Поттла в 2000 году присутствовал на поминальной службе в его честь. «Кто-то узнал его, — рассказывал позже Рэндл, — и мы попросили его произнести пару слов»[925]. Джеймс передал соболезнования и наилучшие пожелания от «бесконечно благодарного» отца, добавив от себя: «Что касается меня, то в Москве навещать отца гораздо приятнее, чем в Уормвуд-Скрабс. Спасибо вам»[926].

Перед распадом СССР Блейк пытался спасти хоть какие-то обломки своей коммунистической мечты. Он пришел к выводу, что люди просто не доросли до коммунизма и что Советскому Союзу нужно принять «ценности, основанные на принципах капитализма»[927]. И тем не менее он надеялся на возможность примирения двух систем. Дерк Сауэр вспоминает ужин с Блейками и Калугиными в московской квартире шпиона на проспекте Мира году в 1991-м: «Калугин был ярым сторонником Горбачева и Ельцина — как и Блейк, по стечению обстоятельств. В тот вечер нас переполнял оптимизм!»

[928] Блейк однажды поехал с дачи в Москву, чтобы проголосовать за Ельцина, и говорил Иде: «Никогда не думал, что брошу дачу ради выборов».

При этом он сохранил тесные связи со своими прежними работодателями. Летом 1991 года, во время развала СССР, Блейк нахваливал КГБ как «один из некоррумпированных советских институтов. КГБ для КПСС — то же, что иезуитский орден для католической церкви»[929]. И все же предпринятая КГБ попытка государственного переворота в августе 1991 года привела его в ужас. Утром того дня он сказал другу: «Если они удержат власть, Советский Союз будет уже страной даже не третьего, а четвертого мира. Отсталой страной с опасной бомбой». Он всегда с пренебрежением относился к сторонникам жесткой политики в службе внутренней безопасности КГБ. Свой отдел, службу внешней разведки, он считал куда «прогрессивнее». Он полагал, что несправедливо замаран преступлениями внутренней службы КГБ, точно так же, как в Великобритании, на его взгляд, МИ-6 отличало «гораздо более космополитичное мировоззрение», чем службу внутренней разведки МИ-5[930].

После распада Советского Союза, который он сравнил с концом Британской империи[931]

, его жизнь вновь наполнилась волнениями. Вольф, начальник восточногерманской разведки, отмечал: «Судьба Блейка печальна потому, что он лишился родины не однажды, когда сбежал из Англии, а дважды — когда распался СССР»[932]. На самом деле он лишился ее трижды — если вести отсчет с бегства из Нидерландов в 1942 году.

Зато новый постсоветский политический климат позволил ему издать автобиографию «Иного выбора нет» (1990), труд, начатый задолго до того, как гласность дала возможность его опубликовать. Ряд ранних версий редактировал опытный англоязычный журналист Ким Филби. Руфина Филби вспоминает, как он работал над рукописью за печатной машинкой на даче Блейков в 1970 году[933].

Первая версия должна была называться «Не имея постоянного града» — отсылка к космополитизму Блейка. Британский издатель Робин Деннистон, который ознакомился с рукописью в Москве в 1970 году под надзором советских чиновников, решил, что она утомительна и «вряд ли пригодна для печати»[934]. Автора он назвал «слегка ханжой»

[935].

Идея выпустить книгу получила новое дыхание в конце 1980-х годов, после того как литературному агенту Эндрю Нюрнбергу во время перелета в Москву попалась газетная статья об интервью Блейка советскому телевидению[936]. Нюрнберг вспоминал:

Я думал: «Черт побери! Джордж Блейк! Невероятно, что такой человек жив и мне, быть может, доведется с ним познакомиться!» Я знал, кто он такой, что он тот самый ужасный предатель. И никто о нем ничего не слышал с тех пор, как он там [в Москве] оказался.

Нюрнберг знал русский язык и тогда как раз начал продавать западные книги советскому агентству авторских прав ВААП. Он обратился туда с просьбой познакомить его с Блейком. Не прошло и двух дней, как Блейк уже был в агентстве. «Напишете книгу?» — спросил Нюрнберг, и Блейк ответил: «Да, думаю, это возможно». Нюрнберг не помнит, упоминал ли Блейк, что книга уже написана. Издатель Энтони Читем из Random Century подписал с Блейком договор с изрядным авансом в 33 650 фунтов стерлингов, и еще 55 000 ему должны были выплатить после публикации[937].

Литературный агент еще несколько раз встречался с Блейком и беседовал с ним о вере и коммунизме. «Очень радушный был человек, невероятно умный, — рассказывал мне Нюрнберг. — Он из кожи вон лез, стараясь убедить меня, что коммунизм одержит верх. А единственная причина, по которой этого пока не произошло, по его словам, состояла в том, что он просто опередил свое время».