Сегодня День рождения мира

Сейчас мы играем медленную песню, и даже с фортепиано, но, несмотря на это, она – не хит. И все-таки Mein Herz brennt прекрасна… В юности я бы так не сказал. Посчитал бы, что это слишком сентиментально. Что случилось с моими чувствами?..

Эту песню я буду слушать еще очень часто, потому что она постоянно присутствует в нашей программе. Если только по какой-то причине этот концерт не окажется для нас последним. Ведь всегда может случиться что-то… Мне сразу становится плохо от страха. Если это действительно в последний раз, то я хотел бы спокойно насладиться Mein Herz brennt. И вообще… Зачем, например, ругаться по пустякам, когда можно все обратить в шутку, когда играешь с группой перед таким количеством народа? Надеюсь, мы сможем выступать чаще. Теперь я буду радоваться каждому концерту. И если концерт больше не состоится, потому что мы попадем в авиакатастрофу, то ведь меня не будет интересовать, играю я еще на сцене или нет… При этой мысли песня заканчивается.

Я беру заключительные аккорды, встаю и мчусь в глубину сцены. Фортепиано быстро убирают, и Шнайдер четким боем барабанов начинает следующую песню. Он работает, как машина. И это здорово. К нашей большой удаче, он из тех, кто не стремится демонстрировать свой талант в каждой песне. Есть барабанщики, которые пытаются уложить в такт как можно больше ударов. Или усложнять ритмы. Но барабанщик – это сердце группы. Он объединяет группу и песню вместе. И здесь простые и четкие ритмы как нельзя кстати. Шнайдер это понимает. К тому же у него железный самоконтроль. Может быть, потому, что он единственный из нас, кто служил в армии. Правда, он рассказывал, что когда срок службы подошел к концу, он вдруг понял, что она была одной сплошной ошибкой… Зато теперь его выдержка нам здорово помогает. А вот все остальные в нашей группе никогда не были в подчинении и не умеют многого. Например, выполнять действия, на первый взгляд бессмысленные. Но именно это и следует иногда делать, чтобы песня состоялась и была сыграна безупречно.

Мы играем Sonne, или Hier kommt die Sonne («Солнце», или «Здесь восходит солнце», нем.). Было бы неплохо, если бы кое-какие песни никак не назывались. Среди картин некоторых художников есть такие, которые не имеют названия. Но было бы смешно, если бы ведущий на радио сказал: «Следующий трек группы Rammstein без названия». Ну да. Не смешно. Мы называем эту песню просто Sonne. Я так воодушевлен, что включаю беговую дорожку. В этом нет необходимости. Но если мы потратили столько денег на покупку тренажера, то должны его использовать!

Шнайдер работает теперь очень медленно и весомо. Это не так утомительно и хорошо сочетается с тяжестью гитарных риффов. Рифф – короткая, многократно повторяющаяся музыкальная фраза, которая формирует основную структуру песни. Хеви-метал-композиции состоят в основном из гитарных риффов. В нашей музыке мы тоже часто их используем. Поэтому песни Rammstein не звучат по радио. Гитарные риффы считаются слишком сложными для обычных людей. По крайней мере, в Германии. Тем не менее я слушаю их с удовольствием, потому что рифф – очень мощная гармоническая структура, которая оказывает сильное воздействие на слушателя.

Моя задача в куплете очень проста. Мне нужно стучать пальцем по одной клавише. Я поднимаю руку очень высоко, и потом мой палец, словно ястреб, падает на клавиатуру. В припеве я извлекаю из сэмплера хоры. И самое последнее – «зажаривание». В принципе, это проигрывание риффа, но в это время нас действительно жарит обступающее со всех сторон пламя. Мы называем это место «гриль». Сегодня мне пришлось даже пригнуться: огонь чуть не опалил лицо. Пришлось вслепую шарить пальцами по клавиатуре.

Жаль, что эта песня закончилась. Я не каждый раз играю ее с таким удовольствием, как сегодня. Мы исполняем Sonne практически в каждом гастрольном туре, на каждом концерте. Она относится к так называемым хитам в программе. Для нас трудновато играть их каждый вечер. Но мы делаем это для зрителей. Ведь если вы когда-нибудь увидите нас на сцене, вы тоже захотите услышать песни, которые считаете лучшими. У The Rolling Stones, определенно, нет желания каждый раз играть Satisfaction. Но когда я был на их концерте, очень обрадовался тому, что они исполнили эту песню. Ее можно больше не услышать вживую, ведь участники группы уже в пожилом возрасте… Мы еще не старые, но всегда старательно играем песни, которые хотят услышать люди. Я не знаю, относится ли это к той, что мы исполняем сейчас. Она называется Pussy («Киска», англ.), и это название часто толкуется фанатами как «влагалище». Она более попсовая, чем другие песни из нашего репертуара. И она первая из них, которая стала лидером хит-парада. Тем самым подтверждается моя теория, что плавные, мелодичные песни более успешны. А может быть, немцы просто находят слово Pussy приятным? Или им нравится, что половина текста – на английском? Или что речь там идет о секс-туризме?..