Сегодня День рождения мира

Стояла жара. У меня создавалось ощущение, что тело не имеет границ: его температура равнялась температуре окружающей среды. Я мог бы раздеться… Нет, не мог бы, потому что уже был голый. Я сидел за столом и очень аккуратно пытался собрать пузл. Я пишу это слово с буквой «у», потому что заучил так в детстве. В моих воспоминаниях оно звучит даже как «пузель»… Фрагменты головоломки должны были сложиться в изображение карты мира.

Я нашел коробку с пузлом двумя днями раньше, на улице. На крышке была нарисована общая целевая картинка, и у меня возникло желание собрать ее. Я не хотел подсчитывать, все ли элементы мозаики присутствуют в коробке, и просто взял ее и унес с собой. Теперь же сидел за столом в гостиничном номере в Сиднее и отчаянно искал вторую половину Исландии. Но как я вообще попал в Сидней?..

Наш третий компакт-диск был окончательно дописан, синглы отобраны, и нам не оставалось ничего другого, как ждать выпуска его тиража. Если бы мы устроили в Германии гастрольный тур с новыми песнями, то никто в зале не смог бы нам подпевать, потому что еще никто их не знал. И со старой программой мы не решались выступать на родине. И вдруг поступило приглашение присоединиться к туру под названием Big Day Out («Большой день», англ.). Это был фестивальный тур с участием очень многих коллективов, он проходил каждый год в январе в Австралии. А мы очень скучали по солнцу, поскольку провели зиму в Стокгольме.

Но сначала мы обязательно должны были снять видео к песне Sonne. Она звучала на сингле, выпускаемом к нашему новому диску. Нам не хватало только хорошей идеи для сюжета клипа.

Тогда я вспомнил, как однажды вечером на чешской горной турбазе мы смотрели по телевизору оперу Моцарта. Трансляция была плохой, и дополнительно к тому, что происходило на сцене, мы слышали какую-то другую классическую музыку. Поскольку я не знал ни ту, ни другую, подумал, что мне демонстрируют новый революционный способ исполнения, который придает музыке огромное напряжение. Но только когда оркестр закончил играть и начались новости, я сообразил, что ошибся. И все-таки рассказал о «революционном способе» группе. Он всех впечатлил. Мы пытались экспериментировать с ним, играя наши песни к любым случайно выбранным фильмам. И получали порой совершенно осмысленные, но кардинально отличные друг от друга варианты песен!

Я предложил сделать нечто подобное с Sonne, чтобы найти идею видеоклипа. Олли на своем компьютере запустил песню под фильм-сказку «Белоснежка и семь гномов». Мы были в восторге от того, что произошло, и попросили нашего режиссера изобразить нас в видеоклипе в качестве семи гномов. При этом нас абсолютно не беспокоило, что нас только шестеро. Мы рассчитывали, что никто этого не заметит.

В студии были построены две одинаковые хижины. Одна большая, для нас, чтобы внутри нее мы могли что-то делать, и маленькая – для Белоснежки. Мы снимались в Бабельсберге[120], всего лишь за два дня до вылета в Австралию. Работу следовало закончить минимум за два часа до авиарейса, а ее было очень много. График съемок получался таким плотным, что мы не успевали даже забрать из дома багаж. Его должен был привезти в аэропорт наш верный ассистент Том. В первый день мы работали до ночи, потом нас положили спать в хижине для гномов. Там внутри стояли кровати. Но спать мы не собирались: у нас с собой был шнапс. Позже мне захотелось то ли отлить, то ли блевать. Я вышел, споткнулся о стойку, что поддерживала стену хижины, упал, поднялся, кувыркнулся через следующую стойку и сломал пару ребер.

В аэропорту мы встретились с Томом, он раздал нам наши сумки и предложил переодеться. Но мы, уставшие и с похмелья, послали его куда подальше. А он знал, что говорил! В видеофильме мы играли гномов, работающих в шахте, и были в соответствующей одежде. К тому же нас на протяжении двух дней со знанием дела гримировали под чумазых. Даже ногти специально делали черными. Для того, чтобы нас отмыть, требовался час.

Стюардессы в самолете, глядя на нас, округляли от ужаса глаза. Вероятно, они никогда не видели на борту настолько грязных пассажиров. Подголовники наших кресел сразу стали черными, ведь волосы «гномов» покрывала угольная пыль! Нас хотели высадить, но помиловали, когда узнали причину такого безобразия. Мы высадились в Лос-Анджелесе, и дальше уже летели на авиалайнере американской компании. Там нас не пожалели: дотошно и возмущенно расспрашивали, что мы делали в США, чтобы так испачкаться. Я правдиво объяснял, что в Америке успел побывать только в туалете. В результате мы благополучно прибыли в Брисбен[121] и в сорокаградусную жару, грязные и потные, еле-еле добрались до отеля.