Сегодня День рождения мира

Здесь гости окончательно перешли на крик, не разговаривают, а орут как резаные. А может быть, это Тилль сделал музыку потише? Или я старею и становлюсь более восприимчивым? Такое тоже следует допустить. Я никогда не хочу сваливать вину на других. Поэтому решаю ехать в отель. Снова бреду в соседнюю костюмерную, чтобы спросить, сможет ли меня кто-нибудь подбросить. Мне приходит в голову, что я невероятно много хожу сегодня туда-сюда. Кто-то подсчитал, что продавщицы за прилавком проходят каждый день больше двадцати километров. То же самое и с медицинскими сестрами. Верится слабо, потому что эти люди работают в небольших помещениях. Правда, с показаниями шагомера не поспоришь. Когда-то я тоже купил себе такую штуку. Но прибор показывал только количество шагов, а перевести их в метры для меня было делом трудным. Потом он вдруг исчез, и я больше его не видел.

Неожиданно вся группа собирается в коридоре и движется к залу для вечеринок. Решили сфотографироваться. Делать нечего, и я плетусь за ними. Начинается селфи-сессия с восторженными поклонниками. Хотя на мне очки, как и на сцене, меня все узнают и просят сниматься. Здесь есть несколько очень красивых девушек. Где они были раньше, когда мы неслись через страны и так бешено тосковали по женскому вниманию? Если говорить о тех, на кого я сейчас смотрю, то они еще даже не родились…

Я продвигаюсь к коллегам и спрашиваю: хотят ли они поехать со мной в отель? Как и ожидалось, они не хотят. Ладно, я тоже останусь здесь еще немного, подожду, пока будет подан микроавтобус, который отвезет всех в гостиницу. Поскольку так называемая вечеринка ничем не отличается от предыдущих, которые проходили вчера и позавчера, я делаю вывод: придется ждать долго, пока мои друзья нагуляются.

Я снова отправляюсь в костюмерную, собираю вещи. Складываю в пакет шампунь, щетки, расчески; жвачку, снижающую тягу к курению; кучу адаптеров для телефона, ноутбука, планшета, радиоаппаратуры… Для пограничников и таможенников мы специально отложили дополнительный ассортимент футболок. Надеюсь, что они поклонники нашей группы. Иногда они ищут в нашем автобусе наркотики. Но находят только напитки. В любом случае мы пьем очень много. Пока нам приходится много двигаться – это нормально. Ребята, кстати, уже упаковали свои вещи.

После концерта они действуют быстро, чтобы привести себя в порядок и успеть на вечеринку, пока не разошлись гости. Сейчас повсюду лежат полотенца. Они будут собраны работниками концертного зала и подсчитаны. Нам выдали их только на один вечер. Я бросаю сигарету в пластиковый стаканчик. Там, в коричневой воде, уже плавают несколько окурков. Все бесцеремонно курят в помещениях. Пожарной охране, по-видимому, абсолютно на это наплевать…

Завтра утром я еще раз хочу пойти в город и посмотреть, продают ли здесь Brut. Выражение «в город» звучит так, будто я из последней деревни. Я из Берлина, но даже там я говорю «в город», если направляюсь в центр. В Будапеште мы живем рядом с Цепным мостом фактически в центре города… Тридцать лет назад я несколько дней провел с Feeling В в ста метрах от отеля, в котором нас сейчас разместили. Тогда мы жили в переоборудованной фуре. Рядом располагалась небольшая зеленая зона, там в кустах можно было пописать. Газоны поливались из дождевых установок, мы ставили под «дождь» канистры и таким образом собирали в них воду для питья. Два дня спустя нас всех разобрал кошмарный понос. Оказалось, что вода для полива подавалась не из городского водопровода, а из Дуная. Но самое страшное было в том, что под кустиками большую нужду можно было справить только ночью! Мы по несколько раз в день в панике мчались в близлежащие кафе, чтобы воспользоваться туалетом. Кстати, поесть в этих заведениях нам так и не довелось: слишком дорого. К счастью, после дунайской водички у нас долго не было аппетита.

Сейчас же я радуюсь, что могу комфортно жить в отеле. Но «выгляжу, как грустный пожилой человек, который стоит перед уродливой стеной». Это я почерпнул из книжки Оливера Кана[119]. Мимо проходит по коридору звукорежиссер и неожиданно спрашивает: «Знаешь, что общего между презервативом и клавишником группы?» Конечно, я не знаю. «Все просто! – глупо ржет он. – С ним надежнее, но без него веселее!» Я должен засмеяться. Ладно. Хотя непонятно, почему с клавишником группе надежнее, чем без него. Мне ничего не остается, как поддержать приятный разговор и ответить столь же незамысловатым анекдотом. Слепой музыкант спрашивает на сцене барабанщика: «Люди сегодня хорошо танцевали?» Барабанщик отвечает: «С какой стати, разве мы сегодня играли?» Он был глухим или что-то в этом роде. Но тогда бы он даже не услышал вопрос… К сожалению, я не запоминаю анекдоты. Досадно, а было бы так весело, но почему-то у меня получается иначе.

По несколько недель подряд в течение тридцати лет в общей сложности мы с нашим звукорежиссером проводим вместе в дороге. Поэтому не всегда легко найти новую тему для разговора. Он рассеянно улыбается, кивает, и мы идем к залу для вечеринок.