Сегодня День рождения мира

По вечерам я всегда ходил купаться на один замечательный пляж, где совершенно не было людей. Там на информационных досках висели какие-то плакаты и запретные знаки. Я, конечно, на них не смотрел. Таким вот образом от моего внимания ускользнуло, что пляж закрыт. Из-за того, что здесь возможны нападения акул, а вода кишит ядовитыми медузами. В конце концов, я, когда нырял, получил от какой-то здоровенной полупрозрачной твари ожог руки. И потом удивлялся, как сильно и долго он болел. Да… Провести весь гастрольный тур с больной рукой – не лучший вариант…

На вечеринке образовались первые пары. Некоторые гости уходят, потому что не желают заставлять своих друзей, которых не пустили внутрь, ждать слишком долго. Сам диджей развлекает подругу и поэтому сделал музыку потише.

Моих коллег нигде не видно, и я снова иду в сторону нашей костюмерной. Все закрыто. Везде темно. Неужели я, как идиот, пропустил отъезд? Лечу со своим пакетом во двор. К счастью, микроавтобус еще там, и ребята выходят из других служебных дверей.

В дороге водитель решает полихачить и едет прямо через кордоны оцепления. Стражи порядка ругаются и пытаются остановить нас, но наш парень и не думает тормозить. Такое поведение после наших концертов наблюдается практически у всех водителей микроавтобусов. Думаю, они хотят оставить у нас неизгладимые впечатления на память о недолгом пребывании с ними. Иногда стараются так усердно, что создают действительно опасные ситуации. Один как-то остановил машину прямо посередине шоссе, а сзади на нас с бешеной скоростью мчались автомобили. Я не знаю, почему он остановился. Не думаю, что он забыл дорогу или стал дожидаться фуры с нашим багажом. Мы заорали от страха, и тогда он неторопливо тронулся. Не представляю, как автомобилям, ехавшим позади, удалось затормозить!

В Мексике у нас был водитель, который имел манеру очень быстро нажимать то на газ, то на тормоз, по очереди. Мы называли его байдарочником. В какой-то момент он так нас достал, что мы решили идти пешком. Он нипочем не выпускал нас из машины. Кричал, что слишком опасно остаться в Мехико без сопровождающего. Этот парень искренне переживал за нас, однако совершенно не обращал внимания на свой стиль вождения. На перекрестке он отвлекся, мы выпрыгнули из машины и убежали подальше. После чего с легким сердцем пошли пешком. Когда через три квартала за нами увязалась группа оборванных молодых людей, стало сразу понятно, что имел в виду наш водитель. Мы пошли быстрее, потом побежали, но молодые люди все же догнали нас. Оказалось, что они не хотели причинить нам никакого вреда: им нужны были автографы. Наши поклонники держали в руках грязные носовые платки и просили на них расписаться. А после оставили нас в покое.

Наш нынешний водитель – любитель быстрой езды. Когда его время от времени останавливает полиция, он подолгу объясняется со стражами порядка и кивает на нас. Единственное слово, которое мы понимаем из их разговора, – это Rammstein.

Наконец наступает время, когда мы спокойно можем перекусить. Распаковываем свои запасы бутербродов и с довольным видом жуем. В Будапеште ночью очень темно, но каждый переулок просматривается в мелких деталях. Даже в темноте понятно, что это восхитительный город! Есть по-настоящему уродливые города, обычно из-за обилия высоких офисных зданий, в которых, кажется, никого нет и о которых никто не знает, зачем они. Здесь же, напротив, чувствуется аромат истории, заметно влияние римлян и турок. Толстые каменные стены домов еще дышат теплом минувшего дня. На этих тихих улицах сейчас так спокойно, что я начинаю вспоминать свое детство. В те времена для нас с братом было большим праздником гулять по Берлину. И при этом неожиданно находить красивые места.

Тогда в центре Берлина, между домами, еще существовали большие пустыри, где рос бурьян и лежали обломки старых фундаментов. Там, между неоштукатуренными стенами зданий, стояло успокаивающее тепло. Потом мы бежали открывать большую парадную дверь подъезда, откуда веяло прохладой и чьими-то запасами капусты и картофеля. Этот запах мне очень нравился. Запахи о многом мне говорят, при этом для других людей они, наверно, не всегда приятны. Когда ремонтируют дорогу и покрывают ее горячим гудроном, я могу стоять около нее часами! Вероятно, это запах детства. Я не могу забыть запах клея, с помощью которого мы, дети, клеили вигвамы для маленьких игрушечных индейцев, а позже – корабли для пиратов. Этот клей я с удовольствием наносил бы себе за уши, как любимый парфюм!