Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Очевидно, кумулятивная культурная эволюция в это время и в этом месте шла полным ходом и генерировала больше ноу-хау, чем мы с вами или злополучные пропавшие первопроходцы-европейцы смогли бы самостоятельно создать за всю нашу жизнь. Если не верите, попробуйте добыть несколько плит высококачественного базальта (думаю, понадобится рычаг), сделайте красивое ручное рубило с идеальной симметрией (не забудьте, что сначала нужно сделать мягкий молоток из рога или кости), завалите слона (доверьтесь первобытным инстинктам!), разделайте тушу (при помощи ручного рубила), разведите костер или найдите огонь, загоревшийся от естественных причин, а потом соорудите плот и наберите эвриалы устрашающей (вы же знаете, как она выглядит, верно?). Теперь можно насладиться стейками из слонятины с “попкорном”.

Разумеется, я не хочу сказать, что эти древние люди были совершенно такими же, как мы: просто они перешли Рубикон и ступили на путь генетической эволюции, движимой в первую очередь культурой и ее продуктами.

Если вы все еще скептически относитесь к мысли, что порог кумулятивной культурной эволюции был к этому моменту уже перейден, учтите, что в течение 300 тысяч лет после стоянки Гешер-Бенот-Яаков с ее кипучей деятельностью Homo erectus сильно изменился, в частности, его мозг увеличился до 1200 см³, так что пришлось дать новому виду другое название — Homo heidelbergensis. В этот период впервые появилось метательное оружие, в том числе деревянные копья с каменными наконечниками, и разнообразные методы производства каменных лезвий. Внутри одной популяции или местонахождения эти методы одинаковы, но разнятся от популяции к популяции. Вскоре появились и хорошо различимые традиции изготовления орудий, и составные орудия с применением природных клеев. По всей видимости, органы слуха Homo heidelbergensis были, как и у современного человека и в отличие от других человекообразных обезьян, настроены на звуки речи, а это указывает, что возникший в ходе культурной эволюции речевой коммуникативный репертуар вовсю ковал наши гены (см. главу 13)[445]. Причем многие элементы ноу-хау и технологические приемы то исчезают, то появляются снова, а устойчиво сохраняться начинают лишь в последние 100 тысяч лет. Но ведь это ожидаемая картина у вида, зависящего от коллективного мозга, на который влияют и переменчивые условия, и межгрупповая конкуренция, и природные катаклизмы, сокращающие размеры групп и разрывающие социальные связи между ними.

Сухой остаток всего этого состоит в том, что, судя по имеющимся данным, австралопитеки, вероятно, начали накапливать культурную информацию интенсивнее всех прочих человекообразных обезьян (кроме нас), но ни орудия, ни элементы ноу-хау у них не были настолько сложными, чтобы их нельзя было изобрести в одиночку в течение жизни. Однако в совокупности накопленные знания, вероятно, иногда, в некоторых местах оказывались больше, чем под силу собрать в одиночку. Но такие популяции, скорее всего, еще не перешагнули за грань подлинной кумулятивной культурной эволюции, медленно прогрессировали и часто откатывали назад. Такое накопление культурного ноу-хау стало двигателем эволюции ранних Homo, увеличило их мозг и уменьшило челюсти и зубы. Однако к отметке в 1,8 миллиона лет назад порог, вероятно, был перейден, и продукты кумулятивной культурной эволюции стали направлять генетическую эволюцию нашего рода, формируя ступни, ноги, кишечник, зубы и мозг. Совершенствовались орудия, постепенно добавлялись новые приемы, пусть и медленно по позднейшим стандартам, однако культурные утраты и технологические откаты случались по-прежнему, как, собственно, и в современном мире. И тем не менее вряд ли можно сомневаться, что ко времени Гешер-Бенот-Яакова, то есть к отметке в 750 тысяч лет назад, мы уже имеем дело с культурным видом, который охотится на крупную дичь, ловит крупную рыбу, поддерживает огонь в очаге, готовит пищу, изготавливает сложные орудия, сотрудничает, когда нужно перемещать огромные каменные плиты, и собирает и обрабатывает самые разные растения.

Итак, кумулятивная культурная эволюция идет в нашей эволюционной линии очень давно, по меньшей мере сотни тысяч лет, а может быть, и миллионы. А теперь попробуем выяснить, почему именно наша линия пересекла этот Рубикон.

Глава 16 Почему мы?

Почему именно наши предки оказались единственными, кто преодолел порог кумулятивной культурной эволюции и ступил на долгий путь генетической эволюции под влиянием культуры? Почему этот процесс начался только в последние несколько миллионов лет? Почему не десять, не двести миллионов лет назад? И почему другие виды не двинулись по подобным культурно-генетическим коэволюционным траекториям?