Сексуальные преступления как объект криминологии

Abbey et al. (1994, 1996) разработали модель объяснения роли алкоголя в сексуальных нападениях, совершенных знакомыми. Модель постулирует две временные точки в течение взаимодействия между виновником и жертвой, приложение действия алкоголя в которых увеличивает вероятность сексуального нападения. Первая точка – в течение ранних этапов взаимодействия, когда человек оценивает вероятность того, что женщина хочет иметь секс с ним. Эта оценка является длительным процессом, в течение которого человек оценивает потенциальное сексуальное значение женщины по вербальным и невербальным признакам. Алкоголь может содействовать ошибочному восприятию женщины таким образом, что эти признаки воспринимаются как поощрительные более, чем она думает, вследствие воздействия алкоголя на когнитивную сферу. Вторая точка – принуждение женщины к сексу против ее желания. У некоторых мужчин и без алкоголя появляется желание принудить женщину к сексу, если они почувствовали, что с ними кокетничали или поддразнивали. Когнитивный дефицит, связанный с алкоголем, тем не менее, может повысить вероятность агрессивного поведения, поскольку в этом случае затрудняется выбор неагрессивных решений, ведущих к получению сексуального удовлетворения. Таким образом, в состоянии опьянения субъект может более легко сфокусироваться на непосредственном сексуальном удовлетворении и/или гневе, а не на его социальном значении или будущем сожалении о нем, страдании жертвы или возможности, что он будет наказан за свои действия.

Соответственно можно говорить о двух механизмах воздействия алкоголя на межличностную коммуникацию: 1) через нарушения невербальной коммуникации, когда поведение женщины интерпретируется как сексуальная заинтересованность – модель «миопии» (Abbey et al., 1996); 2) через когнитивный дефицит в состоянии опьянения, проявляющийся в нарушениях абстрагирования, планирования, облегчении агрессии – модель «ожиданий» (Taylor S., Chermack S., 1993).[519] Модель «миопии» хорошо описывает сексуальные реакции и изменение восприятия после употребления алкоголя, а модель «ожиданий» наиболее убедительно объясняет сексуально-рискующие разговоры и сексуальное нападение (George W., Stoner S., 2000).[520]

Однако имеет значение и уровень общей агрессивности. Так, изучение влияния психологического и фармакологического эффектов алкоголя на способности склонных к насильственному сексу мужчин различать ситуации, когда женщина хочет, чтобы партнер остановил «сексуальные авансы» путем предъявления аудиозаписи случая изнасилования, показало, что, независимо от того, пил испытуемый алкоголь или только думал, что пил, ему требовалось больше времени, чтобы правильно оценить реакцию женщины, чем тому, кто не употреблял алкоголь. В то же время такой же эффект в той же ситуации отмечался у лиц, склонных к несексуальному насилию, проявляясь в несексуальных аналогах (Marx В., Gross М., Adams Е., 1999).[521] L. Zhang, W. Wieczorek, J. Welte (1997, 2000) также большое значение придают преморбидным личностным качествам и особенностям, в частности, девиантным мотивам и наклонностям, агрессии и враждебности, импульсивности и способности к разрешению проблем. По их мнению, действие алкоголя проявляется в усилении роли первых двух факторов.

Таким образом, объективное влияние алкоголя на сексуальное поведение осуществляется через фармакологические процессы и психологические ожидания, причем: 1) высокие дозы уменьшают физиологический сексуальный ответ, хотя субъективно это может не оцениваться; 2) ожидания уменьшают ингибиторный эффект алкоголя на сексуальную сферу (Abbey A., Zawacki Т., Buck Р., Clinton A., McAuslan Р., 2001).

Субъективно же смысл употребления алкоголя может быть различен: 1) для «смелости» в осуществлении желаний; 2) для «извинения» своего поведения (George W., Stoner S., 2000).

В психологическом аспекте влияние алкоголя на общее психическое состояние субъекта, как считает И. А. Кудрявцев (1999), проявляется в повышении субъективности познавательных процессов, снижении способности к самоконтролю, осознанию причин эмоциональных воздействий и собственных затруднений; генерализации агрессивного смысла на большее, чем у трезвых лиц, число поведенческих ситуаций, возрастании субъективности оценки ситуаций как более конфликтогенных, повышении субъективности и ригидности мотивации.