Сексуальные преступления как объект криминологии

П., 1969 г. р., обвиняется по ст. 119, 213, ч. 1, ст. 131, ч. 2, п. «в», УК РФ. На разрешение экспертной комиссии поставлены следующие вопросы: 1) Не страдал ли П. в момент совершения инкриминируемых ему деяний, не страдает ли в настоящее время каким-либо временным или хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, если да, то каким именно? 2) Не находился ли он в момент совершения инкриминируемых ему деяний в состоянии патологического опьянения? 3) Могли он в связи с этим осознавать фактический характер своих действий, отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими? 4) Не страдал ли П. хроническим алкоголизмом, не нуждается ли в принудительном лечении?

По данному делу испытуемый амбулаторно освидетельствован не был. Из материалов уголовного дела, медицинской документации, со слов испытуемого известно следующее. Родился первым ребенком в семье. Наследственность психическими заболеваниями не отягощена. Беременность матери и роды протекали без патологии. В детском возрасте перенес корь, краснуху, ветряную оспу. По характеру формировался общительным, активным, увлекающимся ребенком. С детства интересовался техникой, помогал отцу заниматься машиной. В школу пошел с 6 лет, учился хорошо, любимыми предметами были химия, рисование, черчение, посещал различные кружки и секции: имел 3-й взрослый разряд по плаванию, увлекался киномеханикой, занимался общественной работой, играл на мандолине в ансамбле. Согласно характеристике из ансамбля, П. отличался дисциплинированностью, ответственностью, проявил способность и настойчивость в овладении музыкальным инструментом. Участвовал в многочисленных концертах, выступал на радио и телевидении, неоднократно поощрялся командованием гарнизона и Дома офицеров. В общении с товарищами был вежлив, в поведении скромен. Окончил 8 классов с хорошими результатами и в 1984 г. поступил в автомеханический техникум, где учился с большим увлечением, по-прежнему занимался общественной работой. В свободное время помогал отцу чинить машины. С 13.11 по 27.12.84 г. испытуемый находился на лечении в нейрохирургическом отделении МСЧ. При поступлении жаловался на головную боль в лобно-височной области, тошноту. В результате обследования был установлен диагноз: «Церебральный арахноидит». После лечения состояние улучшилось, и он был выписан в удовлетворительном состоянии. В течение последующих трех лет П. находился под диспансерным наблюдением невропатолога с диагнозом: «Последствия церебрального арахноидита. Астено-вегетативный синдром». В 1988 г. был призван в армию. Службу проходил в ракетных войсках особого назначения. Легко адаптировался к новым условиям, установил хорошие отношения с командирами и сослуживцами. Вернувшись из армии, устроился на завод легких сплавов, где проработал год. В 1991 г. перенес сотрясение головного мозга без потери сознания, обращался за медицинской помощью, однако госпитализирован не был, лечился амбулаторно. В 1992 г. вновь перенес сотрясение головного мозга с кратковременной потерей сознания. По этому поводу с 13.02 по 25.02.92 г. находился на стационарном лечении в ЦВКГ. В 1992 г. поступил на службу в ОВД, работал в должности инспектора ГАИ. С 1992 г. неоднократно обращался в поликлинику по месту жительства с жалобами на головные боли. Отмечалось повышение артериального давления от 130/100 до 155/105 на фоне стрессов и переутомления. Ему был установлен диагноз: «Нейроциркуляторная дистония по гипертоническому типу». С 06.01 по 20.01.95 г. по этому поводу находился на стационарном лечении в ЦВКГ. В 1993 г. женился, от брака имеет дочь 3 лет. Жена характеризует его как человека уравновешенного, любящего дочь. В своих отношениях с ним отмечает полное взаимопонимание. В последнее время работал оперативным дежурным. Характеризуется как ответственный, исполнительный сотрудник, умеющий ориентироваться в сложной обстановке и принимать правильные решения. В общении с коллегами по работе и гражданами тактичен. Контакты устанавливает без затруднений. В употреблении спиртных напитков в служебное время не замечен.

Как следует из материалов уголовного дела, П. обвиняется в том, что 28.10.97 г. он, находясь в состоянии алкогольного опьянения, совершил изнасилование, сопряженное с угрозой убийством, гр. С. Он же обвиняется в том, что угрожал убийством и совершил хулиганство, сопровождающееся применением насилия к С. и повреждением чужого имущества. Уголовное дело возбуждено на основании заявления гр. С. (1977 г. р.), в котором она просит привлечь к уголовной ответственности сотрудника милиции по имени Александр, впоследствии оказавшегося П., который 28.10.97 г. около 19 часов подверг ее избиению и изнасилованию.

При допросе 28.10.97 г. потерпевшая С. сообщала, что в этот день впервые познакомилась с П., который пришел к ним в гости вместе с сожителем ее сестры К. В этот день они отмечали день рождения П., пили водку. Около 18 часов К. ушел за Д., а П. остался в квартире. Он стал рассказывать, что развелся с женой. Через некоторое время она сказала П., что «напилась таблеток и сейчас ласты склеит», на что он закричал, что надо сделать промывание желудка. На замечание о том, что она пошутила, он не обращал внимания, схватил ее за волосы и потащил в ванную, где пытался сделать промывание желудка. Затем он потащил ее в спальную комнату и начал бить по лицу, на просьбу отпустить ее отвечал: «Хочешь жить, молчи», разбил телевизор и трельяж. Через некоторое время он раздел ее и заставил раздеть его, после чего несколько раз ударил ее по лицу, а затем совершил половой акт в естественной форме, который закончил семяизвержением. Около 20 часов 30 минут вернулась сестра потерпевшей Д. с К. и застала их в постели, так как П. не разрешал ей выйти из комнаты. Потерпевшая также добавляла, что боялась сопротивляться, потому что он все время угрожал убить ее и «свернуть шею ее собаке». При допросе 29.10.97 г. С. подтвердила данные ранее показания, добавив, что в этот день К. и П. принесли с собой бутылку водки емкостью 0,75 л, которую они выпили на троих, через некоторое время они купили двухлитровую бутылку пива, 200 г из которой выпила она, а остальное – К. и П. Затем П. ушел домой, для того чтобы переодеться, и около 17 часов вернулся с бутылкой водки емкостью 0,75 л, половину которой они выпили вместе с К. Также С. добавляла, что после того, как он притащил ее в спальную комнату, он принес сковороду и велел ей спровоцировать рвоту, при отказе обхватил ее сзади и стал давить на живот. В это время в комнату вошла собака, тогда П. велел убрать ее, угрожая «свернуть» ей шею. При этом выглядел он очень агрессивно, выражение лица было «диким». Затем он стал снимать зеркала с трельяжа и бить их о пол, столкнул телевизор на пол, после чего схватил ее, положил на живот, потянул назад голову за волосы и сказал на ухо, что если она будет кричать, то убьет ее. Она попыталась сопротивляться, но он продолжал избивать ее. На вопрос потерпевшей, зачем он это делает, П. ответил, что очень сильно любит ее. Затем он раздел ее, велел раздеть его, после чего лег на нее сверху и стал целовать, потом совершил половой акт в естественной форме. Закончил ли он его семяизвержением, потерпевшая сказать затруднялась. Она уточняла, что все это происходило примерно в 20 часов. При проведении СМЭ у потерпевшей С. были обнаружены телесные повреждения в виде кровоподтеков и ссадин, которые не квалифицировались как вред здоровью. Повреждений в области половых органов у потерпевшей не выявлялось. При проведении судебно-биологической экспертизы в мазках с содержимым влагалища потерпевшей и на ее трусах была обнаружена сперма, ее принадлежность П. не исключается.

Сестра потерпевшей Д. при допросе 28.10.97 г. сообщала, что в тот день вернулась с работы около 20 часов 20 мин. вместе с К., дверь квартиры была открыта настежь. В квартире она увидела беспорядок, а в спальной комнате на кровати – сестру и П. Она стала кричать на них и попросила объяснить, что произошло. В ответ на это П. назвал ее «сукой» и велел замолчать. Встав с постели, П. начал одеваться, при этом одел спортивные брюки К. Она потребовала, чтобы он снял их, тогда П. зашел в детскую комнату, из которой затем вышел в детских брюках. Затем он переоделся в свои брюки и водолазку, которую надел наизнанку. При допросе 31.10.97 г. Д. подтвердила данные ранее показания и добавила, что, одев брюки ее сына, он стал утверждать, что это его брюки. Затем он начал отрицать избиение и изнасилование, при этом С. продолжала утверждать, что это сделал он, на что П. ответил, что если она не замолчит, то он ей «еще добавит». Во время задержания он заявлял: «Вы еще не знаете, с кем связались, за меня приедут, будет разговор, ты мне еще должна будешь. Вас всех на ремни перережут». Затем он «кинулся» на К. с угрозой: «Подумай, у тебя жена и ребенок».

К. при допросе 30.10.97 г. подтвердил показания Д. На вопрос следователя о том, в каком состоянии был П. в тот момент, когда он уходил из квартиры, К. ответил, что он был в достаточно сильной степени опьянения, однако мог контролировать свои действия, речь его была связная, рассуждал он логично, последовательно, никакой агрессии с его стороны не было.

Свидетель З., участковый инспектор, при допросе 28.11.97 г. сообщал, что 28.10.97 г. он участвовал в задержании П. В квартире он увидел беспорядок: на полу лежали осколки стекла, разбитый телевизор, разбросанные вещи. На полке он увидел пустую пачку от таблеток. П. сидел в зале на диване, одет он был в пуховик, брюки были расстегнуты, на нем не было нижнего белья. Он был в достаточно сильной степени опьянения. Кричал в адрес К.: «Ты что, хочешь деньги с меня содрать? Дам я тебе денег. Сколько тебе нужно?» По прибытии в отдел милиции он все время пытался объяснить, что «они» хотят его наказать за разбитую мебель. Потом он сказал, что С. попала под горячую руку, говорил, что он «честный», просил отвезти его на экспертизу, затем заявил, что полового акта между ними не было. Свидетель С. при допросе 10.12.97 г. подтвердил показания 3. и добавил, что при задержании П. находился в состоянии алкогольного опьянения: речь его была замедленная, он шатался. Одет был в детские брюки темно-серого цвета, белую водолазку наизнанку. Свидетель М., соседка потерпевшей, при допросе 11.11.97 г. сообщала, что 28.10.97 г. около 18 часов 15 минут в квартиру позвонили. На пороге стоял П., который находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и еле держался на ногах. Из его слов она поняла, что кто-то отравился таблетками, он просил вызвать «скорую помощь». Слова он произносил нечетко, путался. Около 19 часов он вновь позвонил в ее квартиру, сказал, что «она отравилась», и просил спуститься с ним в квартиру Д. Дверь открыла С. По ее внешнему виду она решила, что С. не нуждается в медицинской помощи и решила уйти, П. крикнул ей вдогонку, чтобы она набрала «095» и вызвала «скорую помощь».

При проведении медицинского освидетельствования 29.10.97 г. в 1 час 25 мин. у П. были обнаружены признаки алкогольного опьянения: субъективные признаки (запах алкоголя изо рта) и положительная проба Шинкаренко. При допросе 29.10.97 г. П. сообщал, что 28.10.97 г. находился в гостях у К. и отмечал свой день рождения. С потерпевшей он ранее знаком не был. После того как К. ушел, С. стало плохо, она пошла в туалет и попросила его принести воды. На кухне он увидел 4 упаковки таблеток, которые были вскрыты, и он подумал, что потерпевшая их выпила. Тогда он решил сделать ей промывание желудка. Когда он приводил ее в чувство, то несколько раз ударил ладонью по щеке. Далее он сообщал, что последующие события помнит «фрагментарно». Допускал, что «крушил» мебель, но почему это делал, сказать затруднялся. Вспоминал, что когда С. успокоилась, он подсел к ней, погладил ее по голове. Далее между ними произошел половой акт по обоюдному согласию, но не помнил – закончил ли его семяизвержением, так как уснул. При допросе 10.11.97 г. П. заявил, что предыдущие показания давал в болезненном состоянии и помнит их плохо. Также он сообщал, что после того как увидел пустые пачки от таблеток, решил сделать потерпевшей промывание желудка. Так как С. сопротивлялась, ему пришлось применить силу, при этом он задел трельяж и телевизор, которые упали на пол и разбились. Когда С. успокоилась, он обнял ее за плечи и стал гладить по голове. Затем она неожиданно предложила вступить с ней в половую связь, велела ему раздеваться, а сама ушла в ванную. Он разделся, лег и уснул. Разбудили его сотрудники милиции. П. также заявлял, что абсолютно уверен в том, что полового акта между ними не было.

При настоящем обследовании выявлено следующее. Соматическое состояние. Жалоб не предъявляет. Телосложение нормостеническое. Кожные покровы и видимые слизистые обычной окраски. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Тоны сердца ясные, ритмичные. Частота сердечных сокращений 74 удара в минуту. Артериальное давление 110/70 мм рт. ст. Живот при пальпации мягкий, безболезненный. Поколачивания с обеих сторон безболезненны.

Неврологическое состояние. Менингеальных симптомов нет. Выявляются гидроцефальная форма черепа и асимметрия лицевого черепа. Левая глазная щель шире правой. Обнаруживается недостаточность конвергенции за счет правого глаза. Сухожильные рефлексы более выражены слева, оживлены, рефлексогенные зоны слегка расширены. Брюшные рефлексы живые. Обнаруживаются слабоположительные симптомы Маринеску-Радовичи (больше слева), симптом Россолимо (кистевой) с обеих сторон. В позе Ромберга устойчив. Выявляются диспластичность и кифосколиоз. При электроэнцефалографическом исследовании выявляются умеренные диффузные изменения биоэлектрической активности головного мозга органического характера с признаками некоторого повышения лабильности корковых структур. Заключение невропатолога: «Органические изменения центральной нервной системы, возможно, последствия перенесенной нейроинфекции и повторных черепно-мозговых травм».

Сексологическое обследование. Со слов испытуемого: в детстве играл в машинки, с мальчиками. Воспитывался в основном матерью и бабушкой. Отец «выпивал», однако к испытуемому относился хорошо. Мать по характеру властная, всегда ее слушался. В школе близких друзей не было, «только приятели». Предпочитает общение с мужчинами. Нравится готовить, шил себе разные вещи. Любит детей. Периоды любопытства к женским половым органам и межполовой агрессии отрицает. Девочки стали нравиться в 7–8 лет, однако из-за стеснительности никак это не проявлял. Впервые поцеловался в 14 лет, половая жизнь с 15 лет. Обстоятельства и возраст первой эякуляции точно не помнит, «возможно, лет в 14». Онанизм в подростковом возрасте отрицает, ночные поллюции «вероятно, были», частоту указать не может. Сны сексуального характера были, снились половые акты с женщинами, возраст и частоту не помнит. Снились чаще всего женщины на 8—10 лет старше. Первый половой акт в 15 лет с 23-летней женщиной по ее инициативе оценивает как успешный. В 16 лет влюбленность в девушку, которую знал со школы, встречались больше года, хотел жениться, но мать была против, поссорился с ней. Девушка вышла замуж за его друга. Были эпизодические половые контакты. Неудачи в половой жизни отрицает. Максимальный эксцесс – 3. Женился в 24 года на женщине на 6 лет старше, имеет дочь. Частота половой жизни в браке в первый год 2–3 раза в неделю, затем по разу в неделю. Соматически: бреется с 16 лет, возраста оволосения лобка не помнит. Оволосение лобка по мужскому типу. Наружные половые органы развиты правильно. От пальцевого исследования простаты отказался. Половая конституция средней степени выраженности (ТИ=1,99; ИТ=83,5 – мезоморфия; РЕ=105,46 – астеник).

Заключение по результатам направленного экспериментально-психологического исследования. В ходе исследования испытуемый контакту доступен, контакт неформальный. Смысл обследования понимает. Эмоциональных реакций на успешность выполнения не обнаруживает. Инструкцию понимает с первого предъявления. Темп работоспособности ровный сниженный. Признаков психического истощения не обнаружено. Полоролевая идентичность характеризуется выраженностью фемининных черт (фемининный тип «Я-реальное» в методике МиФ). По данным методики ЦТО, выявляется идентификация с образом «женщины», что выражается в цветоассоциативной связи «Я», «женщина». Полоролевые предпочтения характеризуются выраженностью как маскулинных, так и фемининных черт (андрогинный тип «Я-идеального»). Представления о мужской половой роли также характеризуются наличием как маскулинных, так и фемининных черт (андрогинный тип «Мужчина должен быть…» по методике МиФ), нейтральным эмоциональным отношением (по данным методики ЦТО, характерна цветоассоциативная связь: «люди», «жизнь», «мужчина»). По данным методики «Кодирование», образ «мужчины» также характеризуется нейтральным эмоциональным отношением («мужчина – труба, так как оратор, способен на высказывания!). Можно говорить о нарушении эмоциональной и смысловой интериоризации мужской половой роли при относительной сохранности когнитивной. Представления о женской половой роли характеризуются выраженностью фемининных черт (фемининный тип «Женщина должна быть» по методике МиФ), положительным эмоциональным отношением (по данным методики ЦТО, связь: «удовольствие», «доверие», «женщина»). По данным методики «Кодирование», также проявляется положительное эмоциональное отношение к образу женщины (женщина ассоциируется с «подорожником, так как можно найти себе подходящую, т. е. нормальную, порядочную»). Сексуальные предпочтения испытуемого характеризуются выраженностью фемининных черт (фемининный тип «Идеальный сексуальный партнер» по методике МиФ) и согласуются с выраженностью полоролевых черт в структуре собственной идентичности (близость «Я-реального» и «идеальный сексуальный партнер»), что подтверждается результатами методики ЦТО (связь «реальный сексуальный партнер» и «Я») и свидетельствует об аутоэротических тенденциях. По данным методики ЦТО, для испытуемого также характерна цветоассоциативная связь: «Идеальный сексуальный партнер», «Мальчик», «Мужчина», что может свидетельствовать о гомосексуальных тенденциях. Таким образом, по результатам проведенного исследования обнаружено: фемининный тип полоролевой идентичности, отсутствие эмоциональной и смысловой интериоризации мужской половой роли при относительной сохранности когнитивной, недостаточная дифференцированность представлений о половых ролях, снижение участия мужского полоролевого стереотипа в регуляции поведения, положительное отношение к образу женщины, аутоэротические и гомосексуальные тенденции. Заключение сексолога: «Задержка психосексуального развития».

Психическое состояние. Входит в кабинет быстрой походкой с улыбкой на лице, поза в начале беседы несколько напряжена: сидит, положив ногу на ногу, сцепив руки в замок, однако в процессе беседы становится более раскованным, активно жестикулирует, настроение несколько приподнятое, шутит. Речь правильная, темп ее ускорен. Цель экспертизы понимает правильно, однако отмечает, что считает себя психически здоровым человеком и согласился на экспертизу, так как доверяет своему адвокату. Улыбаясь, с легкостью говорит, что не придает результатам экспертизы решающее значение. Оптимистично заявляет, что на 95 % уверен в оправдательном приговоре. Допускает, что осудить его могут «по беспределу», но тут же отмечает, что для этого есть Верховный Суд, и в результате все закончится его оправданием. При разговоре о правонарушении становится взволнованным, часто меняет позу, придвигается ближе к собеседнику, темп речи ускоряется, во время рассказа изредка сбивается. Сразу же приводит ряд доказательств, свидетельствующих о его невиновности, при этом обнаруживает хорошую осведомленность в материалах уголовного дела. Рассказывает, что после задержания находился в подавленном состоянии, постоянно размышлял над сложившейся ситуацией, не мог понять, как могло с ним такое произойти. С готовностью пускается в рассуждения о происшедшем, становится многословным. Предлагает свое видение сложившейся ситуации, которую считает созданной преднамеренно. С ироничной улыбкой говорит, что знал о том, как «делают дела», а сам «попал в эти сети». Уточняет, что уже по виду следователя понял, что «происходит что-то неладное – в его высказываниях звучали фальшь и высокомерие, он старался направить беседу в выгодное для него русло». Затем возникла мысль о том, что его «подставили». Говорит, что долго размышлял над причинами возникшей ситуации, но, когда узнал, что потерпевшая предъявила иск о возмещении морального ущерба, сразу стало ясно, что таким образом они вымогают у него деньги. Вспоминает, что незадолго до происшедшего К. отвозил их с женой на рынок, где они приобрели дорогие вещи. Предполагает, что это послужило поводом для зависти с его стороны. Убежден, что не случайно в тот день он отказался пойти к нему в гости, а пригласил к себе домой, где в это время находилась потерпевшая. Уверенно заявляет, что им все было продумано заранее. С некоторым недоумением отмечает, что ему не совсем понятно, зачем они подали заявление в милицию, однако, не смущаясь данным противоречием, тут же говорит, что «видимо, у них такая тактика». Рассказывает, что знал о подобных случаях, которые происходят не в первый раз. Убежден, что этим занимаются одни и те же люди, а он стал их очередной жертвой. С готовностью приводит ряд доказательств своей правоты. Так, рассказывает, что в тех случаях также фигурировали две сестры и сотрудник милиции в должности сержанта, при этом отмечает, что К. сразу после происшедшего уволился с работы, а потерпевшая с сестрой куда-то уехали. Считает, что потерпевшая не случайно часто меняет цвет волос – в день правонарушения у нее были рыжие волосы, а на суд она пришла с черными. Высказывает сожаление по поводу того, что пострадавшие от их афер не смогли прийти на суд. Предполагает, что потерпевшая на самом деле могла выпить таблетки, так как ей надоело принимать участие «в этих делах». Рассказывает, что когда потерпевшая сказала ему о том, что выпила таблетки, он очень забеспокоился и решил, несмотря на ее сопротивление, сделать промывание желудка. Говорит, что считал своим долгом помочь ей, при этом замечает, что никогда не проходил мимо человека, нуждающегося в помощи. Не отрицает, что в тот день находился в состоянии алкогольного опьянения. Однако утверждает, что ему не свойственна агрессивность, в состоянии алкогольного опьянения он становится вялым, сонным, сразу ложится спать. При целенаправленном расспросе категорически отрицает наличие каких бы то ни было жалоб, считает себя «абсолютно здоровым человеком». При напоминании о перенесенных им черепно-мозговых травмах и церебральном арахноидите уверяет, что они никак не повлияли на его здоровье. В беседе стремится представить себя с наилучшей стороны. С гордостью рассказывает о карьерном росте, заявляет, что в будущем может добиться многого в профессиональной деятельности. Заявляет, что никогда не испытывал трудностей в общении с людьми, при этом не считает зазорным «подстраиваться» под существующие условия. С улыбкой говорит, что ему пришлось выучить «блатной жаргон», чтобы найти общий язык с другими заключенными в тюрьме, хотя отмечает, что в последнее время тяготится этим, «хочется быть самим собой». Мышление последовательное. Нарушений памяти не обнаруживается. Критика к своему состоянию и сложившейся ситуации сохранена. При экспериментально-психологическом исследовании выявляется способность испытуемого к выполнению основных мыслительных операций, уровень обобщения соответствует полученному образованию. Отмечается тенденция к обстоятельности мышления. Ассоциативные связи адекватны, конкретны, эмоционально окрашены. Существенных изменений со стороны памяти и внимания не отмечается. Обнаруживаются некоторые признаки повышенной утомляемости. Для испытуемого характерны широкие поверхностные социальные контакты, просоциальный характер установок со стремлением следовать общепринятым нормам поведения в сочетании с ригидностью установок, настойчивость в отстаивании своих позиций. При достаточной способности к интеллектуально-волевому контролю поведения в субъективно сложных ситуациях у испытуемого выявляется эмоциональная неустойчивость с тенденцией к внешнеобвиняющим формам поведения.

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что П. не страдает в настоящее время каким-либо психическим расстройством и не страдал им в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию. Как следует из материалов уголовного дела и данных настоящего обследования, в момент совершения инкриминируемых ему деяний П. не обнаруживал и признаков какого-либо временного болезненного психического расстройства, в том числе и признаков патологического опьянения, которое лишало бы его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, а находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Он правильно ориентировался в окружающей обстановке, его действия носили целенаправленный характер, не сопровождались амнезией, в его поведении отсутствовали признаки расстройства сознания, бреда, галлюцинаций и другой психотической симптоматики. Поэтому он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В связи с отсутствием у П. признаков хронического алкоголизма применение к нему ст. 97, 99 УК РФ не рекомендуется.