Сексуальные преступления как объект криминологии

Позитивное право – это законодательно оформленная и государственно санкционируемая возможность проявления свободы, граница этих свобод. Мораль позитивного права – это система норм и ценностей, на основе которой индивид идентифицирует себя с определенной социальной общностью – страной, нацией, государством.

Необходимо соблюдение баланса естественной и позитивной морали. При преобладании позитивной морали будет идти процесс нивелирования индивидуальности, сужения границ свободы; при приоритете естественной морали происходят стирание границ идентичности, потеря ответственности. Дисбаланс в сторону приоритета естественного права и морали неизбежно ведет к вспышкам стихийной «аномии», социального хаоса. В такой ситуации лозунгом становится императив: «Все разрешено, что не запрещено». В подобных условиях индивидуальные ценности будут нивелированы до норм групповой морали, которые всегда значительно ниже. Типичным примером таких ситуаций в локальном масштабе являются групповые преступления, сопровождающиеся не только приоритетом групповых норм, но и потерей идентичности и ответственности личности в группе, ее регрессом на индивидный уровень. Наглядной иллюстрацией этого являются групповые изнасилования и насильственные действия сексуального характера.

В заключение рассмотрения вопроса о понимании свободы в человеческом обществе вспоминаются две знаменитые антиутопии XX в.: «1984» Джорджа Оруэлла и «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли.[389] «Дивный новый мир» построен без насилия, так как «насилием немногого добьешься», секс приятен и всегда доступен, существует министерство, которое гарантирует, что время между появлением желания и его удовлетворением будет сведено к минимуму. Специалист по биоэтике L. Kass писал: «…в отличие от людей, ущемленных болезнью или рабством, дегуманизированные по типу “Дивного нового мира” не несчастны; они не знают, что они дегуманизированы, и того хуже – если бы знали, им было бы все равно. Это счастливые рабы с рабским счастьем».[390] Дж. Оруэлл, в своей книге «1984» писал, что «свобода – это возможность сказать, что дважды два – четыре».[391] Как справедливо отметил Н. Постман: «Оруэлл боялся, что запретят книги. Хаксли боялся того, что причины запрещать книги не будет, поскольку никто не захочет их читать. Оруэлл боялся, что нас лишат информации. Хаксли боялся, что нам будет дано столь многое, что мы опустимся до пассивности и эгоизма. Оруэлл боялся, что мы станем публикой без права выбора. Хаксли боялся, что правда утонет в море безразличия. Оруэлл боялся, что мы станем одномерной культурой. Хаксли боялся, что мы станем тривиальной культурой, озабоченной чувствишками, перепихончиками и разноцветными картинками. Как отметил Хаксли в предисловии к новому изданию “Дивного нового мира”, борцы за гражданские права и рационалисты, всегда готовые противостоять тирании, “не принимали в расчет почти безграничную тягу человека к развлечениям”. Оруэлл боялся, что нас погубит то, что мы ненавидим. Хаксли боялся, что нас погубит то, что мы любим».[392]

Как показал опыт недавнего прошлого, в целом оба писателя оказались правы, но в большей степени оправдались предположения О. Хаксли.

Половая свобода есть видовое понятие по отношению к свободе личности. Как отмечает С. В. Бородин, «половая свобода и половая неприкосновенность личности – это часть прав и свобод личности, установленных и гарантированных Конституцией РФ».[393] Половая свобода в юридической литературе понимается неоднозначно. Так, А. Б. Мельниченко, М. А. Кочубей, С. Н. Радачинский определяют половую свободу как «право человека самому решать, в какой форме и с кем ему удовлетворять свои сексуальные потребности и желания».[394] На наш взгляд, такое определение нельзя назвать удачным, поскольку термин «свобода» даже в узком правовом аспекте несопоставим с понятием «удовлетворение сексуальных потребностей» – понятием скорее биологическим, чем правовым. Кроме того, понятие потребности противоречит понятию свободы. П. В. Симонов определяет потребность как «специфическую (сущностную) силу живых организмов, обеспечивающую их связь с внешней средой для самосохранения и саморазвития».[395] В мире живых существ, в том числе человека, как показано в исследованиях П. В. Симонова, нет ничего независимого, свободного от потребностей; независимость действия от потребностей иллюзорна, «поскольку действие продолжает побуждаться трансформированной, производной потребностью – вторичной, третичной и подобной по отношению к исходной».[396] Проявление человеческой свободы, в том числе половой, это, прежде всего, осознанное поведение.