Сексуальные преступления как объект криминологии

Особенности развития. С помощью факторного анализа Prentky et al. (1989) выделили четыре значимых параметра развития: недостаточное воспитание и забота, воспитание в детских учреждениях, физическое насилие и пренебрежение, сексуальные отклонения и алкоголизм в семье. Эти факторы оказались связанными как с сексуальной, так и с несексуальной агрессивностью в зрелом возрасте. Недостаточные воспитание и забота, сексуальные девиации в семье связаны с выраженностью сексуальной агрессии, а воспитание в детских учреждениях и физическое насилие – с выраженностью несексуальной агрессии. Вывод о том, что опыт сексуального насилия в детстве и качество ранних межличностных связей важны для понимания сексуального насилия, соответствует и другим объяснительным моделям (Marshall, 1989; Ward, Hudson, Marshall, Siegert, 1995). Однако это касается в основном серийных и агрессивных насильников.

Психодинамические теории. Freud (1905/1953) видел девиантное сексуальное поведение как прямое отражение личностных нарушений, связанное с сохранением элементов инфантильной сексуальности в зрелости. Lanyon (1991) описывал последующих психоаналитических авторов как расширивших и углубивших позицию Фрейда (напр., Fenichel, 1945; Hammer, 1957; Rada, 1978), объяснительные модели которых обычно включают как страх кастрации, так и эдипов комплекс.

В более поздних работах (Cohen, Garofalo, Boucher, Seghorn, 1971; Groth et al., 1977) утверждается, что ощущения сексуальной или межличностной неадекватности и неосознанных гомосексуальных тенденций взаимодействуют с агрессией, направленной на жертву как объект замены матери, приводя к сексуальному нападению. В крайних случаях агрессия так сексуализируется, что при ее запуске «эго» захватывается и управляющие механизмы повреждаются.

Однако эти теории не получили эмпирического подтверждения и не оказали влияния на эффективность лечения и профилактики (Lanyon, 1991).

Поведенческие теории. Ранние поведенческие этиологические модели сексуальной агрессии допускали, что сексуальное возбуждение в присутствии стимулов насильственного секса образуют мотивацию для сексуальных нападений (Abel et al., 1977; Amir, 1971; Freund, Blanchard, 1981; Quinsey et al., 1984). Однако фаллометрические исследования не дали четкого ответа на вопрос о возможности разграничения девиантного сексуального возбуждения (на стимулы насильственного секса) у насильников и нормативного – у других лиц (Hall, Hirschman, 1991; Malamuth, 1986; Marshall, Barbaree, 1990).

Barbaree и Marshall (1991) предложили шесть моделей роли сексуального возбуждения правонарушителя в течение насильственного полового акта.

Первая из них – модель сексуального предпочтения – постулирует, что максимальное сексуальное удовлетворение связано с сильным сексуальным пробуждением. Если это происходит в ответ на девиантные образы или действия, что может быть стабильным, образуется устойчивое предпочтение.

Вторая модель рассматривает торможение возбуждения на стимулы насильственного секса, что происходит, когда женщина демонстрирует несогласие на контакт показами боли, страха и неудобства, которые эмпатически тормозят сексуальное возбуждение у большинства мужчин. Фаллометрические обследования показывают, что у насильников это происходит в меньшей степени и такое угасание реакции прямо связано с количеством жертв (Abel et al., 1977, Abel, Blanchard, Becker, Djenderedjian, 1978).

Третья модель исходит из механизма дисингибирования, т. е. уменьшения обычного подавления возбуждения как реакции на стимулы насильственного секса. При этом задействованы факторы, которые уменьшают просоциальную мотивацию правонарушителя, например потенциальная жертва оценивается как ответственная за нападение из-за «возбуждающей одежды» или «сокращения дистанции» (Sundberg, Barbaree, Marshall, 1991), а также обстоятельства, которые вызывают гнев, например унизительные замечания по поводу поведения мужчины (Yates, Barbaree, Marshall, 1984).

Четвертая модель, оценивая выраженность аффекта, исходит из утверждения, что не сексуальные эмоциональные состояния действуют синергически с сексуальным возбуждением, определяя силу сексуальной реакции.

Последние две модели подразумевают, что насильники могут быть охарактеризованы их относительной невозможностью волевого подавления сексуального возбуждения (Hall, 1989) или их возможностью одновременно быть как агрессивными, так и сексуально возбужденными (Blader, Marshall, 1989).

Преимущество этих моделей – в их способности учета гетерогенности моделей взаимодействия между восприятием жертв и возбуждением в патогенетическом механизме насильственного полового акта.