Сексуальные преступления как объект криминологии

Marshall и Barbaree’s (1990) считают, что, наряду с подобными параметрами, необходимо учитывать и ситуационные факторы. Они рассматривают сексуальную агрессию как поведение, детерминированное многими факторами, и считают необходимым детальный анализ проблем развития и имевших место вредностей. Такие факторы, как неприязненные отношения с родителями, особенно противоречивая, жесткая физическая дисциплина при отсутствии тепла и эмоциональной поддержки, препятствуют социализации личности, в частности, выработке положительного отношения к межличностным связям (Ward, Hudson, Marshall et al., 1995), не формируют социальный контроль за проявлениями секса и агрессивности и могут даже смешивать эти два аспекта, затрудняя восприятие различий между ними (Marshall, 1989; Ward, Hudson, Marshall et al., 1995).

Hall и Hirschman (1991) предложили модель сексуальной агрессии против женщин, состоящую из четырех компонентов: физиологическое сексуальное возбуждение; знания, оправдывающие сексуальную агрессию; аффективные нарушения, и проблемы личности. Они описывают нарушения мотивации, повышающие вероятность сексуальной агрессии, и определяют подтипы правонарушений в зависимости от роли каждого из факторов в их сочетании. Первичным фактором авторы считают сексуальное возбуждение, которое у некоторых насильников на фоне девиантных фантазий при мастурбации может выступать как стимул для сексуальной агрессии, когда подворачивается случай, но оно же мотивирует секс по согласию, когда такой возможности нет (Pithers, 1993). Второй фактор – когнитивный контекст: если оцениваемые преимущества сексуальной агрессии (например, сексуальное удовлетворение, выражение гнева, наслаждение жертвы) выше, чем оцениваемые угрозы (например, значение несправедливости действия, риска наказания), тогда вероятность сексуальной агрессии возрастает.

Третий аспект этой модели – роль аффективных нарушений. Многие авторы предполагают, что отрицательные эмоциональные состояния, особенно гнев и враждебность, у насильников обычно развиваются раньше и действуют как стимуляторы в цепи событий, ведущих к сексуальной агрессии (Knight, Prentky, 1990; Pithers, 1990). Hall and Hirschman предполагают, что существуют реципрокные отношения между такими состояниями и нормальными ингибиторами сексуального агрессивного поведения (такими, как сочувствие жертве, вина, моральные убеждения и т. п.), т. е. речь идет о временной нестабильности и ситуационной специфичности когнитивных и эмоциональных процессов, что соответствует и клиническим наблюдениям (Pithers, 1993).

Четвертый компонент – проблемы личности как факторы, облегчающие возникновение сексуальной агрессии. Подчеркивается роль раннего негативного опыта, такого, как нарушения отношений с родителями, физическое и сексуальное насилие, повышающих вероятность формирования негативных и антисоциальных установок (Hall, Proctor, 1987) и уменьшающих вероятность адекватной социализации (Lipton et al., 1987). Однако непосредственная роль последних параметров в развитии сексуальной агрессии остается неясной, как и их взаимосвязь с первыми тремя компонентами.

Наконец, модель «предотвращения рецидивов» (relapse prevention – RP) (Pithers, 1990; Pithers, Marques, Gibat, Marlatt, 1983) – спорная, но в настоящее время наиболее информативная для прогноза лечения модель. В отличие от упомянутых выше RP – не этиологическая модель, она описывает когнитивные, аффективные и поведенческие аспекты рецидива сексуальной агрессии.

Типичное описание этого процесса (Pithers, 1990) начинается с негативного аффективного состояния (например, ощущение заброшенности, замешательство или гнев), часто возникающих в результате межличностных конфликтов. Негативный аффект приводит к появлению в фантазиях сексуальных насильственных и/или оскорбительных действий, которые уменьшают отрицательные эмоции. Такие фантазии часто связаны с когнитивными искажениями, которые привлекаются для рационализации девиантной сексуальности. В результате таких когнитивно-аффективных процессов правонарушитель начинает планировать нападение, которое и реализует.

Эта модель не объясняет первое нападение и ранний генез сексуальной агрессии, однако оказывается во многих случаях эффективной для построения адекватной терапии.

Оптимальной можно назвать такую модель, которая учитывает когнитивный, аффективный и поведенческий аспекты регуляции поведения, а также мотивационные и контекстные параметры. Подобная модель описательного характера предложена в приложении к патогенезу рецидива насилия по отношению к детям (Ward, Louden, Hudson, Marshall, 1995).