Семь эпох Анатолия Александрова

В чём же было дело? А в том – и это тоже относится к числу недочётов той первой конструкции Доллежаля, – что на «створе» поступления воды в канал с урановым стержнем было пристроено дублирующее устройство подачи воды. Если по «штатному» водопроводу поступление её по какой-либо причине прекратится, открывается обратный клапан, и по аварийной трубе в канал начинает поступать вода из бака той самой дублирующей системы. Ну а коли «козёл» вызывается отсутствием водного охлаждения в канале, остаётся предположить, что обратный клапан не перекрывается полностью и вода вместо поступления в канал перекачивается в бак хранилища.

Предупреждение Курчатова относительно реактора «А» на комбинате № 817 в Челябинске-40. Архив НИЦ «Курчатовский институт»

После проверки так и оказалось. О том же говорили и счётчики воды, которые показывали повышение её расхода. Но сколько пришлось помучиться, пока догадались…

Ещё одна проблема выявилась при исследовании вынимаемых при разгрузке каналов урановых блоков. Оказалось, что многие из них деформируются так, будто кто-то их «правил» большим молотком. Беда вполне практическая: из-за таких деформаций часть блоков не вынималась из канала. Отчего один шаг до того же пресловутого «козла», так как происходит уменьшение тока воды и, следовательно, ухудшаются условия охлаждения.

Что же выяснилось? Что дело – в пластичности крупнокристаллического урана: под действием излучения одни из его кристаллов деформируются в одну сторону, другие – в другую, в одном месте растут, в другом уменьшаются. Тут уже пришлось требовать технологических изменений в производстве урана – чтобы блоки делались мелкокристаллическими.

Кто предполагал возникновение этих и десятков, сотен других проблем при промышленной эксплуатации атомных реакторов? Никакая разведка не подскажет. Тем более что в 1949 году ФБР уже вскрыло советскую разведывательную сеть вокруг Клауса Фукса, а в следующем году был арестован он, его связник Гарри Голд, а также работавшие на СССР супруги Грингласс и Розенберг.

Так что путь к надёжному атому, к атомным двигателям, к атомной энергии по-прежнему торился собственными ногами русских учёных, инженеров, управленцев и рабочих. Да и всего советского народа – если посчитать, сколько усилий и средств вложил он в атомную отрасль, пусть и не ведая того…

Ещё одной из важнейших задач при строительстве реакторов было обеспечение их безопасности. Не инженерной или какой-то технической надёжности, каковая зависела от качества конструкции, материалов и сборки. Тут вопросы безопасности хотя и возникали – подчас с мучительной частотою, – но в целом были решаемы в общем знакомым набором мер. Среди которых дисциплина и ответственность занимали первые места.

Нет, безопасности надо было добиться ещё и на базовом уровне. На уровне самих свойств, если угодно, природы.

Вот, например, вода – сильный поглотитель и замедлитель нейтронов. Как будет её отсутствие влиять на разгон цепной реакции, реактивности? Притом что естественно-логические ответы – раз нет поглотителя нейтронов, реактивность увеличится – не подходят. Нужно ведь понимать, как увеличится, в каких пределах, по каким кривым пойдёт нарастание и так далее. А как это будет выглядеть на уран-графитовых реакторах, тех, где графит сам по себе выступает в роли замедлителя? «Козлы» продемонстрировали один вариант, но что будет, если разогрев и расплав урановых блоков пойдёт по всему реактору одновременно? И снова главное: как пойдёт? по каким параметрам? насколько быстр будет ядерный разгон?

Как оценить все эти вещи? А ведь оценить надо. Хоть Анатолий Александров не мог ещё знать о будущей катастрофе Чернобыльской АЭС, но проблема управляемости реактором – а особенно потеря оной – была ясна и занимала его куда больше красот Челябинска-40, вида Москвы с Воробьёвых гор или интенсивно застраивавшегося пленными немцами Покровского-Стрешнева и Октябрьского Поля. Ах да, ещё и панорамы Волги и Оки от Нижегородского кремля…

Определить это всё можно было лишь при натурных испытаниях на самих реакторах. Модельку из листа железа тут не слепишь, кусочком урана не обойдёшься. И, понимая всю меру ответственности – даже не перед начальством, при таких, можно сказать, ставках это вообще не существенно, а перед людьми, перед страною, даже перед человечеством, Анатолий Петрович принял смелое решение. И было оно таким: оценивать будущие опасности придётся только прямым опытом при запуске реактора.