Семь эпох Анатолия Александрова

На основании всех этих писем, записок, экспертных отзывов и заключений Сергей Кафтанов подготовил доклад, который и представил на заседании ГКО в сентябре 1942 года. Впоследствии он так изложил те события:

«Докладывая вопрос на ГКО, я отстаивал наше предложение. Я говорил: конечно, риск есть. Мы рискуем десятком или даже сотней миллионов рублей… Если мы не пойдём на этот риск, мы рискуем гораздо большим: мы можем оказаться безоружными перед лицом врага, овладевшего атомным оружием. Сталин походил, походил и сказал: «Надо делать». [259]

А.И. Лейпунский.

Портал «История Росатома».

http: //www.biblioatom.ru

Письмо 2-го Управления ГРУ Генштаба в АН СССР с просьбой сообщить о возможности использования ядерной энергии в военных целях.

7 мая 1942 г. Архив РАН

Проект первого распоряжения ГКО Молотов передаёт Сталину 27 сентября 1942 года. Вот что в нём говорилось:

«Вношу на Ваше утверждение проект распоряжения Государственного комитета обороны «Об организации работ по урану», внесенный Академией наук СССР (т. Иоффе) и Комитетом по делам высшей школы при Совнаркоме СССР (т. Кафтановым).

В проекте распоряжения предусматривается возобновление работ по исследованию использования атомной энергии путем расщепления ядра урана.

Академия наук, которой эта работа поручается, обязана к 1 апреля 1943 г. представить в Государственный комитет обороны доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива.

Второй проект тт. Иоффе и Кафтанова (о добыче урана) требует дальнейшей проверки и будет внесен на утверждение ГКО особо». [260, с. 14]

Уже на следующий день И.В. Сталин подписал постановление ГКО № 2352сс «Об организации работ по урану». Кураторство урановой проблемы от ГКО было выведено на высший после самого Сталина уровень: оно было возложено на заместителя председателя ГКО В.М. Молотова. Конкретное руководство отдали заместителю председателя СНК М.Г. Первухину.

В этом решении было также прописано создание Специальной лаборатории атомного ядра.

Михаил Георгиевич Первухин, молодой руководитель, 1904 года рождения, то есть тоже поколения Курчатова – Александрова, за дело взялся энергично. Он первым делом обращается к И.В. Курчатову, А.И. Алиханову и И.К. Кикоину с поручением подготовить для него и для В.М. Молотова памятную записку о том, как они представляют себе организацию исследований по ядерной физике. Включая разделение изотопов и создание ядерных реакторов.

По изучении подготовленного учёными доклада всех троих пригласили уже в Кремль, к Молотову. Параллельно из эвакуации в Москву вызываются А.Ф. Иоффе, В.И. Вернадский, В.Г. Хлопин, П.Л. Капица. Всем вместе поручается, уже от имени Академии наук, подготовка проектов первых постановлений по возобновлению Уранового проекта.

Одновременно – в том числе и на основании всех этих встреч, совещаний и обменов мнениями – принимаются окончательные кадровые решения.

Поначалу-то был взят традиционный подход: руководителем проекта предложили стать незаменимому организатору науки Абраму Иоффе. Тот, однако, отказался, сославшись на свои 63 года, и предложил поставить руководителем работ Курчатова или Алиханова. Лучше – Курчатова.

Сергей Кафтанов, с которым шёл этот разговор, как раз по Курчатову имел серьёзные сомнения. Алиханов был уже известным физиком, куда более именитым, нежели его коллега. И к тому же уже член-корреспондент Академии наук. Против Игоря Васильевича, по мнению Кафтанова, играла и его репутация: считалось, что он не умеет концентрировать всю свою энергию на одном проекте.

Протокол Спецкомитета при ГОКО о работе Технического совета при нём.

Из открытых источников

Записка Гуревича, Зельдовича, Харитона по цепной реакции.