Семь эпох Анатолия Александрова

Но в августе 1941 года поступило дополнительное сообщение: британский Объединённый комитет начальников штабов одобрил предложение учёных. И не только. Ещё он потребовал от них изготовить атомную бомбу в течение двух лет.

Это – уже серьёзнее. Это – военные. Которые, как правило, отличаются крайне практичным подходом ко всему, что позволяет эффективно убивать. И значит, в этой бомбе действительно что-то есть.

Наконец в конце сентября в Москве через Квасникова и резидента в Лондоне А.В. Горского получают подлинную стенограмму сверхсекретного заседания Комитета M.A.U.D. и Научно-консультативного совета Правительства Её Величества, которую заполучил секретарь лорда Хэнки Джон Кернкросс – член «кембриджской пятёрки», завербованный советской разведкой.

Это уже был документ! И самое главное, что из него явствовало: атомная бомба действительно реальна и англичане действительно собираются изготовить её в течение двух лет.

Но если англичане, то… и немцы? Наверняка! Не глупее англичан будут. Да и начали раньше.

А это уже не шутки. Получи немцы бомбу крайней разрушительной силы, ничто их не остановит перед её применением.

И начальник 1‐го управления НКВД СССР (внешняя разведка) Павел Фитин кладёт эти материалы на стол своему шефу Лаврентию Берии. А тот отправляет их на экспертизу в 4‐й спецотдел НКВД, что курировал (и частично вёл) научно-исследовательские работы. Там выдали резюме, сводящееся к одной фразе: да, возможно.

Таким образом, нужная информация у кого надо была.

Но знать – это одно. А сентябрь 1941 года – это другое.

Сентябрь 1941 года – начало блокады Ленинграда, сдача Киева и старт германской операции «Тайфун» по взятию Москвы.

А октябрь – катастрофа под Вязьмой и время, когда между немецкими войсками и русской столицей зияла пустота, а Москва содрогнулась от паники.

И ноябрь – чёрные дни, когда сам Сталин не был уверен, что Красная армия удержит Москву…

До писем ли лейтенанта Флёрова, когда неясно, не рухнет ли вообще оборона страны?

Поэтому информация о том, что англичане через несколько лет, может быть, сделают атомную бомбу, была временно отложена. Но в марте 1942 года, когда немцам нанесли стратегическое, решившее, по сути, судьбу Второй мировой войны поражение под Москвой, Лаврентий Берия извлекает эту информацию из-под спуда и отправляет соответствующую записку Сталину. В ней он не только просит дать оценку полученным сведениям, но и приводит некоторые технические данные по возможной атомной бомбе и способам её получения. В частности, цитируя англичан, сообщает о том, что взрыв всего 10 кг урана будет эквивалентен взрыву 1600 тонн тринитротолуола.

Вот полный текст этой записки: