Семь эпох Анатолия Александрова

И добиваться её он стал, надо сказать, с самого начала, ещё со своей первой записки В.М. Молотову, представленной 27 ноября 1942 года. Несмотря на все объективные обстоятельства, в ней Курчатов предлагал привлечь к работам по созданию советской атомной бомбы не только очевидных «Алиханова А.И., Харитона Ю.Б. и Зельдовича Я.Б.», но также и «Александрова А.П. с сотрудниками его группы». Так что Игорь Васильевич с самого начала стал потихоньку, исподволь, втягивать «Анатолиуса» в свои дела. Вернее, в дела атомные.

И совершенно нельзя исключить, что в данном отношении Курчатовым двигали не только личные моменты типа дружеских отношений с Александровым, но и память о том, что именно его чутьё, как и простая человеческая порядочность и верность, спасла в 1938 году атомную тематику в ЛФТИ. То есть фактически – в России. Ведь удайся тогда тот грязный наезд «Ленинградской правды», добейся его инициаторы пересмотра научной деятельности физтеха, кто знает, как обернулось бы дело с дальнейшими атомными исследованиями в СССР. И Курчатов, чего доброго, мог бы встретиться с Королёвым на золотом прииске Мальдяк Северного горнопромышленного управления Дальстроя…

И коли уж в Атомном проекте было место – и заслуженное – Льву Арцимовичу, который на том достопамятном собрании в Ленинграде не поддержал выступления Александрова, то тем более Курчатов должен был желать присутствия последнего рядом с собою.

* * *

– Анатолиус, вы застоялись!

Нет, ну это был уже перебор! Если бы это был не Курчатов и если бы Курчатов не улыбался, такое вообще можно было бы назвать наглостью. Кто застоялся – он, Александров, застоялся? Да у него дел выше головы! В лаборатории – раз. Да ещё восстанавливать многое надо. С размагничиванием – два. Хоть флот уже сам взял эту тематику в руки, и специалистов там уже имеется немало, ну так ведь и работы добавилось. Армия наступает, флот дерётся на Балтике, Чёрном море и в Заполярье. Туда-сюда, и звонят флотские. А то и сразу с наркомата: затык у нас, подскажите-помогите!

Однако Курчатова недаром прозвали «Генералом». Он хоть и смотрит с улыбчивым прищуром, но за этой улыбочкой вдруг могут показаться зубы. Со стальной хваткой. Которые умеют вцепляться так, что уже не отпустят. Если бы Анатолий Петрович мог знать содержание «Справки Наркомата государственной безопасности СССР о научной и общественной деятельности действительных членов Академии наук СССР», он бы с нею согласился. Правда, та ещё только будет представлена Сталину, Молотову и Маленкову в 1945 году, но суть Курчатова, неизменная за все годы их с Анатолием знакомства, была выделена верно: «Обладает большими организационными способностями, энергичен. По характеру человек скрытный, осторожный, хитрый и большой дипломат». [283, с. 285]

А ведь он тогда, в том «умолчательном» разговоре в Казани, не без умысла, надо полагать, проговорился, что взял к себе кучу народа. Харитона вытащил, Панасюка, Гуревича, Михаила Ермакова. Отозвал с флота Германа Щепкина. Значит ли это, что и он, Анатолий Александров, должен попасть в эту же команду?

Ему это нужно? Это ведь значит не только стать секретоносителем высшего уровня. Это значит ещё и пройти очередную проверку. И это явно не та будет проверочка, которая дежурно пролетела перед награждением орденом и Сталинской премией за размагничивание кораблей. И ну как всплывёт, что не в 20‐м году он реальное училище окончил, а в 19‐м? А всплыть может запросто – ибо какие реальные училища в 20‐м году? Может, и гимназии ещё?

Но Александров не строил себе иллюзий, что сможет долго отнекиваться от какого бы то ни было курчатовского предложения.

К тому же у Генерала – впрочем, уже Бороды – всегда с самого начала и до конца очень хорошо физически мотивирован весь ход рассуждений. Даже и Иоффе не поможет, хоть и держит Александрова явно в любимчиках и, вероятнее всего, готовит ему место своего заместителя. Тем более что Курчатов в свой прошлый приезд в Казань уже нащупывал соответствующий подход и как-то подозрительно не огорчился, когда Александров на вопрос, не хотел бы он подключиться к его работам, заявил об отсутствии особого желания на этот счёт.

В общем, Анатолий после того разговора с Игорем снова засел за изучение всех возможных источников по атомной проблеме. Без каких-либо определённых планов, но и не просто для общего образования. Он словно чувствовал, что Курчатов с него не слезет, и исподволь изучал, чем тот его собирается занять.

Что же? Действительно, в одно время, словно по команде, были оборваны все публикации. В том числе и на темы разделения изотопов. Так что к следующему разговору с Курчатовым, тому, где тот предложит включиться в атомные работы, Анатолий был готов. В обоих смыслах – и в предположении, что от него может потребоваться, и в понимании, что он сможет сделать.