Семь эпох Анатолия Александрова

Или эту готовность следовало назвать тройной? Чувствовал также, что когда-нибудь Генерал его всё же дожмёт. Потому отвечал по-византийски: мол, особого желания ввязываться в тему нет, но думать насчёт «этих вещей» будет, и если какой-то интерес к этому начнёт образовываться, то он Игорю сообщит.

Так что когда Анатолий ехал к нему сюда, на Пыжёвский переулок, в этот непритязательный двухэтажный домик Сейсмической лаборатории АН СССР с невиданной ранее в научных институтах военной охраной, в глубине души он заранее предполагал, что Курчатов сделает предложение, от которого сложно будет отказаться. Вон даже по этим офицерам охраны в вестибюле в погонах с синими просветами, как у лётчиков, но без пропеллеров, видно, что работа идёт под грифом ОГВ – «Особой государственной важности».

Но Курчатов, как оказалось, так вопрос не ставил. Во-первых, выяснилось, что «лётчики без пропеллеров» ему подчинялись – слова присланного им Леонида Неменова, с которым Игорь ещё в 1935 году исследовал искусственную радиоактивность, заставили охрану сдуться перед новым посетителем. Во-вторых, после недолгих расспросов о жизни и делах и этого глубокомысленного вывода, будто кто-то тут застоялся, Курчатов поинтересовался, не помнит ли его друг Анатолиус о прочитанной им и рассказанной затем на лабораторном семинаре в ЛФТИ работе по термодиффузионному разделению изотопов.

В таких домиках начинался Атомный проект.

Пыжёвский переулок в Москве, начало 1960-х годов.

На заднем фоне здание Минсредмаша, построенное в 1958 году.

Из открытых источников

Анатолиус, естественно, помнил. Как помнил и то, что многие тогда скептически отнеслись к эффективности такого метода. А Арцимович даже категорически заявил, что электромагнитный метод разделения изотопов в установке типа масс-спектрометра будет куда эффективнее.

Арцимович вообще был склонен к категорическим высказываниям…

Но Курчатов решение принял. А он был из тех людей, организаторов божьей милостью, которые умеют убедить и заставить работать на свою цель практически любого. Даже тех, кто ненавидит друг друга, и тех, кто не любит лично Игоря.

Как вон тот же Алиханов, с которым отношения у Курчатова были сильно… сильно усложнённые это были отношения. Уж больно ревниво этот армянин конкуренцию научную воспринимал, ещё когда они бок о бок работали в одной области – по искусственной радиоактивности. И при сооружении циклотрона в Радиевом институте.

Да и с Александровым тот поступил непорядочно. Сам же попросился в группу по размагничиванию, а когда его командировали на Чёрное море, то доехал только до Москвы. Где без каких-либо рефлексий и устроился в Институт физпроблем к Капице. Угадал: и в ополчение его не забрали, и из Ленинграда приличным образом выскользнул аккурат перед блокадой. Так что этот «армянин не рукавица – с белой ручки не стряхнёшь и за пояс не заткнёшь». Каковую фразу Александров Курчатову и сказал.

Л.А. Арцимович. Архив НИЦ «Курчатовский институт»

И что же? Курчатов рассмеялся: «Ну, там посмотрим». А потом, уже из Москвы, в ответ на вопрос, как там рукавица, ответил: «Заткнул за пояс».

Но теперь в своём престарелом, как всё это здание, кабинете Борода не стал ни на чём настаивать. Лишь спросил, не готов был бы коллега Анатолиус заняться – в своей, в своей лаборатории! – разделением изотопов. Прежде всего – термодиффузией в жидкой фазе, которую он хорошо представляет и с его экспериментаторским даром без труда получит нужные результаты.

Проблема состояла, однако, в том, что нужных результатов – прав Арцимович – может и не быть. Сложная получается конструкция, а главное, судя по зарубежным публикациям, пока они не пропали, термодиффузия вряд ли позволит получить тот или иной изотоп в чистом виде. Максимум – пригодится только для обогащения смеси каких-то изотопов в несколько раз.

А Курчатова, как выяснилось, и такой вариант устраивал. Весьма вероятно, что как раз и понадобится небольшое обогащение, но зато больших количеств вещества.

Ему ведь ещё почему подходило хоть даже частичное обогащение урана? А потому, Анатоль, объяснял Игорь, что мы сейчас ответов на многие вопросы не знаем. Но и экспериментировать – некогда, а часто и невозможно. Мы на ходу должны осваивать технологии. А это – не просто технологии. Это – целые производства, заводы! Сколько нам Ершова металлического урана сделает? Несколько килограммов? А нужны тонны, десятки тонн! И милая Зинаида, наладив начало, пойдёт с этим опытом уже большой завод строить! Но нет, нет в стране урана! Нет в нужных количествах! Чёрт знает где, в каких-то горных ущельях Казахстана, руду кайлом добывают и на осликах вывозят. А там в тонне руды десятые доли грамма нужного вещества, понимаешь?

Курчатов редко переходил на «ты» в рабочей обстановке – только когда волновался сильно.