Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой

Однако все сие несправедливо он Сенату донес, потому что сам Гудович из донесения Гражданской полаты и уезднаго суда, а равно и ис поданнаго ему от мужа моего мог видеть: оной муж мой занял в Государственном заемном банке[52] 20 000 ру[блей] под залог 500 душ, да продал в том же 1787-м году 240 душ за 30 000 ру[блей]. На какую бы то потребность сверх того, что он имеет годоваго доходу, кроме всяких домовых припасов, до 10 000 ру[блей], толикую сумму занять, а наипаче продавать наследственныя деревни? И что он показал, будто бы у него состоит 70 000 ру[блей] денег в роздаче и с процентов на разных людях, чего отнюдь никогда не бывало. Все сие сказано было несправедливо для моего только притеснения, да и то во оправдание ему нимало не следует. Естли ж он, занимая сам оныя деньги из банка, и отдает в долг за излишния проценты, то по законам ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА таковыя корыстолюбцы названы сугубейшими преступниками и вредными людьми обществу и подверженными ВАШЕМУ МОНАРШЕМУ гневу. Естли ж роздает за те ж самыя проценты, какия он сам банку платит, то здесь уже явно обнаружено его мотовство и беспудство, ибо из числа того удобно может оных денег на заимодавцах и распропасть. Особливо где ему сии хлопоты иметь и деньги в праценты раздавать порядочно, будучи страждущей тяшкими болезнями, как он сам о себе Сенату уже сказал, да и может ли тот сохранить наличныя деньги, которой не только вновь что приобресть, но и родительскаго не умел сберечь недвижимаго? И так сия раздача денег, хотя бы и в самом деле так была, но как заемных, а не его економиею собранных, ни малой похвалы, ни оправдании ему не делает, ибо если б родительския деревни не роспроданы и не расположены были от него, а сверх бы того объявил он в процент розданных 70 000 ру[блей], оправдался бы. Да и то, если б точно в присудственном каком месте оныя были освидетельствованы, а не по человеку обретающемуся. Относительно ж до показания того, будто бы им куплены в Москве два деревянные дома, стоющия 3000 ру[блей], сие также, как и все его показании, сущая ложь, ибо оныя куплены не им, а мною, на которыя крепости и планы я имею, и то не за 3000, а только за 1170 ру[блей]. И будто бы куплены еще им же для детей наших на 11 000 ру[блей] брилиантов и серебра, которых и совсем нет, и не только, чтоб он вновь купил, но и те самыя, которые у меня отнял, давно уже продал. Равным образом и денег 70 000 ру[блей] в процентах нет, а естли б были, то не для чего бы было ему занимать у банка и продавать имение. Сверх сего мужем моим и господином Гудовичем укрыто от Правительствующаго Сената, что он сверх сих 50 000 ру[блей] распродал и промотал: 1-е. Из рязанских его деревень 200 душ к одному месту с разными мастеровыми людьми переукрепил чужеродцу маиору Масалову[53]; 2-е. В Смоленском наместничестве продал 100 душ за 7000 ру[блей] завотчику Немчинову; 3-е. в Рязанской казенной полате заложил 25 душ за 500 ру[блей] за ассесора тамошней уголовной полаты Афонасья Докторова, не имеющаго за собою никакого недвижимаго; 4-е. В тамошней же Рязанской гражданской полате совершил верющее письмо маиору Ивану Репину в продаже охочим людям саранского его имения; 5-е. Продает по рознице дворовых людей и крестьян, да продал бы и достальнюю подмосковную деревню, но не продал только для того, что за вышеписанными сенатскими указами никто ее не покупает, но вместо того 6-е. Продал к ней принадлежащия леса за 10 000 ру[блей], которые по порядочной цене стоили более 20 000 ру[блей]; 7-е. Продал же ограбленных у меня собственных моих брилиантовых вещей и серебра на 11 000 ру[блей]. Сверх сего 8-е. И собранные економиею моею оставшия у него на разных людях по векселям 20 000 ру[блей] расточил. Итак, всех сих денег составляет до 100 000 ру[блей], выключая годовыя доходы и кроме еще тех, которые он неминуемо получил за переукрепление Масолову 200 душ. А по сему и ложным было господину Гудовичу назвать его приобретателем его имения и похвалить посредственнаго дворянина, как есть муж мой, прожившаго в самое короткое время и не более как в два года толикую сумму, несмотря на то что у него шестеро малолетных детей. И не явное ли здесь доказательство и обличение роскоши, мотовства, распудства и не прочения детям, а от того как бы вслед за ними идущия крайняя нищета и убожество, крайнее несчастие и совершенная гибель, чего он, муж мой, не чувствует, ослеплен будучи разными страстями? Но при всем том осмелился он написать Сенату, что за ним ныне состоит более 1000 душ, чего отнюдь уже за ним нет, потому что распродано 600 душ, коих он совсем лишился, да заложено в банк 500 душ, коих также на 20 лет владением лишился, ибо с них больше оброку в год не получить, как только на платеж процентов. А из того теперь в разделе шестерым детям нашим остается с небольшим 300 душ, но и те все как его жестокостями, так и работою для построения наложнице его домов и поборами изнурены и истощены до крайности. Здесь по справедливости сказать можно, что муж мой вкупе богат и убог, богат на словах, а убог на деле.