Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой

А по тому надлежало его превосходительству, естли б только не хотел меня притеснить, тогда же сие дело к законному производству до котораго места следует отослать, да и в себе ему едино было, в котором бы месте в веренной ему губернии судимо ни было. Но вместо того, не сообразясь с указом 1766-го года июля 31 дня[59], коим предписано: на которыя дела точныя законы есть, по тем решения чинить по законам, не представляя о том Правительствующему Сенату, но его превосходительство, как будто бы о каком сумнительном деле, на которое бы не было яснаго закона, представил на разсмотрение Сената и требовал указу на указ, чего ему, кроме явнаго мне притеснения, ни по чему не следовало. Но всего понятнее, для чего бы ему, господину Гудовичу, когда я в совестный суд не пошла и сам он признал, что дело наше идет до формальнаго производства, не отослать, куда по законам следовало, естли б он не делал всего того в угодность мужа моего, как сие видимо из того, что собирал справки и делал незаконный допрос малолетным нашим детям, как служащия к стороне мужа моего. С моей же стороны не требовал никаких доказательств и решил дело по одной сторонней скаске. А когда дело доходить стало до суда законнаго, где бы справедливость утаится не могла, то для сокрытия деянии мужа моего отозвался, что ни власти, ни места на то не имеет, придавая тому, будто бы справедливым резоном, что производя в его губернии дело, поелику де все произшествие было в Москве, могут произойти затруднения в собрании справок, в допросе свидетелей и со обоих сторон доказательств. Но сие не иное что как один вымысел, ибо что касается до свидетелей, то их тогда в Москве не было, а находились уже в разных наместничествах и в других местах. Доказатели же, то есть я и муж мой, были в Рязани. Относительно ж до справок, то оных и совсем в Москве нет, а находятся в Петербурге, как то о сочинении фальшиваго векселя лейб-гвардии Коннаго полку в полковой канцелярии, о сообщнике его Афросимове во 2-м Правительствующего Сената департаменте, о жалобе на него отца его в его пред ним продерзостях в Военной коллегии. Наконец же сего представлять Правительствующему Сенату, чтоб дело мое перенесть в Москву совсем не долженствовало, ибо он, господин Гудович, видел, что мне дела там иметь неможно и что и двумя Правительствующаго Сената указами от того уже избавлена, и дано было свободное право иметь дело производством по моему желанию.

В надежде на покровительство его, Гудовича, означенной муж мой в прошлом 1788-м году в генваре месяце подал Правительствующему Сенату прошение свое в такой силе, уверяет Сенат, будто бы он уже по сему делу оказался во всем прав и против всех моих на него принесенных жалоб надлежащее принес уже оправдание пред ним, правящим должность генералом-губернатором Гудовичем; моя же неправость якобы ясно уже открыта, каковое оправдание, как учинено не в присудственном месте, то и некакова внимания и вероятия не заслуживает и домовное им, господином Гудовичем, дела нашего, как учинено в противность законов, ни его, мужа моего, оправдать, ни меня обвинить недостаточно.