Серебряный век в нашем доме

Зато во второй редакции торжество, умиротворение, победа духа подготовлены гораздо более долгой, сложной и успешной работой души, свидетельство которой мы находим во второй и третьей строках: “Измерил духа совершенство” и “Уверовал в свое блаженство”. Кроме того, в этой редакции стихотворение разделено на две строфы, что кажется естественным для выражения двух стадий жизненного опыта, запечатленных в нем: поиска и обретения. Вторая редакция не только более предпочтительна, но и достоверна, ибо восходит к автографу. Казалось бы, тот факт, что текст из СИ еще раз подтверждает именно эту редакцию, практического значения не имеет. Однако он позволяет с большим доверием отнестись и к другим предложенным им разночтениям.

Обратим внимание на цифру 2, подчеркивающую разделение на строфы. По-видимому, Надежде Яковлевне был известен “бродячий” список, представляющий стихотворение в виде одной строфы, что впоследствии нашло отражение в первой его публикации. Если так, то понятно, почему она вложила раннее стихотворение Осипа Мандельштама в папку стихов его последних лет: то была попытка остановить распространение неканонического текста и закрепить канонический.

В этом свете особенно важными становятся пометы на тексте. Прежде всего, указание “В «Камень»” в правом верхнем углу. Мы знаем, сколь придирчиво и строго формировалась поэтом структура каждого – осуществившегося и не осуществившегося – издания “Камня”, сколько раз менялся его состав. Возможно, помета: “В «Камень»” – свидетельство того, что стихотворение было в конце концов “амнистировано” автором и удостоилось чести занять место в кругу избранных.

И, наконец, самое интересное: список указывает на существование утраченной четвертой строки, от которой осталась лишь одна буква – союз “И”. Попробуем выяснить, что это: фантазия или достоверное свидетельство.

Расширяя декларацию из “Утра акмеизма” “мы вводим готику в отношения слов”[162], можно сказать, что молодой Мандельштам вводил готику и в строение книги. Архитектуре “Камня” присуща рассудочная строгость, не допускавшая вольностей в виде стихотворения с асимметричной строфикой и неоправданной “потерей” рифмы.

Еще больше дает нам анализ ритмической организации стихотворения. Четырехстопный ямб второй строфы полностью идентичен трем известным строкам первой. И тут и там:

в первой строке – два ударения: на второй и четвертой стопах;

во второй – три ударения: на первой, второй, четвертой;

в третьей – три ударения: на первой, третьей, четвертой;

четвертая строка второй строфы повторяет ритмический рисунок третьей (за исключением последнего безударного слога женской рифмы).

Полная симметричность ритмической структуры двух строф убеждает в том, что четвертая строка действительно существовала. Мы даже знаем ее параметры: восемь слогов с ударениями на втором, шестом и восьмом и мужская рифма к слову “наконец”. Может быть, эти сведения помогут нам когда-нибудь ее отыскать… Она была либо забыта и ее не удалось восстановить по памяти, либо отброшена как неудачная: Мандельштам мог безжалостно расправиться со стихом, не отвечающим его строгим требованиям. Так едва не случилось с “Волком”: “…он сказал, что не может найти последнего стиха и даже склоняется к тому, чтобы отбросить его совсем”, – свидетельствует Эмма Григорьевна Герштейн[163].

Итак, “Развеселился наконец…” первоначально представляло собою восьмистрочное двухстрофное стихотворение с охватной рифмой. Убедившись в этом, можем пойти дальше и попытаться установить дату его написания.

Двухтомное издание 1990 года датирует стихи – осторожно, со знаком вопроса и оговоркой “датировка – предположительная”[164] – 1914 годом; “Литературные памятники” – по списку рукой Н.Я. Мандельштам[165] – 1912-м; первая книга четырехтомника 1993 года – 1912-м и – в скобках, под вопросом – 1913-м[166]. Г.П. Струве и Б.А. Филиппов – вообще не датируют. В СИ указаны даты 1910 и 1909, причем видно, что Надежда Яковлевна колебалась, какую из них предпочесть. Судя по почерку (крупные цифры, соотносимые с крупными буквами, которыми записан текст), сначала появился 1910 год, позднее (цифры помельче) – 1909-й в скобках, а к 1910-му присоединился вопросительный знак, и наконец, 1910-й был подчеркнут, как наиболее вероятный.

Стихотворение пронизано духом символизма, его образы – голубь, алтарь, первосвященник – более знаки, чем реальность, что отодвигает дату его написания в доакмеистический период творчества Мандельштама, то есть не позднее 1912 года. Ямб с охватной рифмой (АВВА), как показал в своей работе “Эволюция метрики Мандельштама” М.Л. Гаспаров, характерен для стихов 1908–1912 годов, причем максимальное их количество (12) было написано именно в 1909-м. И 1909-й, и 1910-й – годы коротких стихов: средняя длина стихотворений соответственно 11 и 13 строк, затем они удлиняются[167]. Все это позволяет принять предложенную Надеждой Мандельштам датировку как заслуживающую внимания.