Серебряный век в нашем доме

Осенью и зимой 1921-го и в начале следующего 1922 года в полукруглой комнате Дома искусств с чудесным видом на Невский проспект Ходасевич был голоден, оборван, одинок и – свободен. Разрушить стройность его ада слабенькой Мышке было теперь не под силу. Тут требовалось “племя младое, незнакомое”. Оно и явилось – в облике поэтессы и яркой красавицы на полтора десятка лет моложе Владислава Ходасевича, сияющей силой и молодостью Нины Берберовой.

А в жизни Анны Ивановны к тому времени возник романтический, восторженный и красивый юноша, Саня Бернштейн, почти на те же полтора десятка лет моложе, друг Ходасевича, издатель. Тихая Мышка, маленькая Хлоя в те поры не была одинока и не была безгрешна. Упреки, вязнущие за именем Владислава Ходасевича без малого столетие (“сбежал, бросил, обманул верную жену”), пора бы перестать считать справедливыми.

Листок двенадцатый. Стихотворение

Стихи Софии Бекетовой были слабее даже не слишком сильных тогдашних стихов Нины Берберовой, но по духу и стилю Анна Чулкова-Ходасевич принадлежала Серебряному веку и чувства свои выражала на принятом в том кругу не всегда внятном нам языке. Дитя Серебряного века, она знает, что искусство важнее реальности, ибо оно-то и есть подлинная реальность, и ее стихотворение “Сон”, посвященное новому возлюбленному, темой своей берет поэзию – там действуют одушевленные и превращенные в реальных персонажей понятия вовсе абстрактные: литературоведческие термины, названия размеров, принятых в русском стихе, а самое стихотворение автор посвящает не другу, даже не издателю, а издательству. Сюжет подсказан недавними историческими катаклизмами: изображается подобие революции, грянувшей в строгом распорядке законов стихосложения, беснуются орды размеров: ямб, простецкий деревенщик, в разгуле беззакония обернулся хореем и в угаре мании величия воображает себя одним из трехсложных, дактилем, анапестом, амфибрахием; разрушаются непреложные правила и традиции (“закон веков для диких – хлам!”), провозглашается “новый ритм” и “бездна всяких перемен!”. Короче, каждая особь забыла свое место. Своевременно? Еще как!

Сон

Посвящается картонному домику