Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Пробил час помочь бакинским рабочим, «нажимом извне» свергнуть англичан с мусаватистами и убрать «задвижку», мешающую полноценному снабжению Центральной России горючим. Орджоникидзе по образованию медик, Киров – техник-механик. Ему и отвечать за нефть, которую после освобождения Баку речники повезут в Астрахань. Ему подбирать в Бакинском порту исправные суда. А для начала – скоординировать действия 11‐й армии с бакинским подпольем, пообщаться с солдатами накануне вторжения в «независимый» Азербайджан.

Киров с задачей справился. В ночь на 27 апреля четыре бронепоезда из отряда М.Г. Ефремова (будущего командарма 33‐й армии), прежде развернутого с одобрения нашего героя для охраны железной дороги Астрахань – Саратов, пересекли границу Азербайджанской республики и практически без боя утром 28 апреля въехали в Баку. Как и заверяли бакинцы в мае 1919‐го, скромного «нажима извне» вполне хватило, чтобы парализовать волю к сопротивлению местного гарнизона. А при нейтралитете военных вооруженные рабочие к вечеру 27-го числа овладели всеми ключевыми пунктами столицы и принудили официальные власти к капитуляции.

Киров прибыл в Баку со штабом армии и «немедленно взялся за вывоз нефти в Астрахань. Он не терял ни одного дня, ни одного часа… Он сам в тот же день разыскал годные к плаванию транспорты, сам проследил за их наливом нефтью… сам отправил их в Астрахань…». И 4 мая доложил телеграммой Ленину: «Запасов нефтяных продуктов свыше 300 миллионов пудов. Месячная добыча – 20 миллионов пудов. Пока отправлено в Астрахань полтора миллиона пудов».

Оглушительный успех в Баку вскружил Орджоникидзе и Кирову головы так, что они вознамерились «быть в Тифлисе» в скором времени, чуть ли не за неделю. Якобы «для этого все сделано». Однако ЦК умерил пыл дуэта[189]. В Тифлис отправится не вся 11‐я армия, а лишь один бывший член её Реввоенсовета – Киров. Но прежде ему надлежит посетить Москву.

Часть четвертая На ответственной работе в Закавказье

1. С товарищем Серго

В восемь часов утра 3 мая 1920 года в Москве на имя Ленина и Сталина приняли телеграмму из Баку: «События развиваются так, что не позже 15 надеемся быть в Тифлисе. Орджоникидзе». На другой день в том же секретариате зампредседателя Реввоенсовета республики Э.М. Склянского расшифровали и отослали тем же двум адресатам второе послание Серго, от 4 мая, с обещанием «быть в Тифлисе» к 12 мая.

В Кремле тут же забили тревогу. Правительство большевиков вовсе не собиралось форсировать советизацию всего Закавказья. Азербайджан, точнее Баку, – это нефть, жизненно необходимая молодой Советской России. Взять её под контроль как можно скорее – решение вполне естественное. Баржи с горючим под присмотром Кирова не мешкая отправились в Астрахань, а оттуда в Центральную Россию. Топливный голод РСФСР более не грозил. Однако нефть – это ведь и валюта, в которой республика Советов также очень и очень нуждалась. А трубопровод по перекачке керосина, протянутый из Баку к Черному морю, заканчивался в Батуми, где стояли английские войска. От Британии зависело, в каком состоянии морской причал со всей инфраструктурой вернется Грузии нынешней, меньшевистской, или будущей, советской. Впрочем, экспорт нефти – полдела. В Кремле надеялись использовать «демократическую» Грузию в качестве буфера для налаживания более широких торговых отношений с западными странами. Напрямую с Москвой они общаться пока не готовы, а через посредника – меньшевистскую Грузию – уже не прочь.

Баку, май 1920 г. У бронепоезда «III Интернационал». Между Кировым и Орджоникидзе – командир бронепоезда М.И. Курдюмов. По левую руку Серго – М.Г. Ефремов, командарм-11 М.К. Левандовский и К.А. Мехоношин. Далее стоят И.Г. Дудин, И.Г. Лазьян, П.А. Друганов, пилот С.А. Монастырев, Л.Д. Гогоберидзе и А.И. Микоян. [РГАСПИ]

В итоге на Политбюро в тот же день, 4 мая 1920 года, Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев, Томский и Преображенский постановили: «Немедленно послать Орджоникидзе телеграмму… с запрещением «самоопределять Грузию»[190]. Но Серго, внешне смирившись («все распоряжения Цека нами выполняются… нет никакой надобности их повторять»), продолжал искать окольные пути, позволяющие либо переубедить Москву, либо поставить ЦК перед свершившимся фактом. Даже о религиозных отличиях вспомнил: «Получается… мы, христиане, покорили Азербайджан, оставили Грузию и Армению в стороне». Мол, «это будет нечто ужасным для мусульман», то есть для азербайджанцев, ибо армяне и грузины подобно русским исповедуют христианство.