Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

ЦК передумало потому, что изменилась ситуация на фронтах. В осенние дни девятнадцатого русский крестьянин сделал наконец окончательный выбор в пользу большевиков, после чего и свершилось обыкновенное чудо. Буквально на подступах к Москве добровольцы Деникина вдруг утратили прежнюю силу, а Красная армия, наоборот, её приобрела и с поразительной быстротой погнала неприятеля назад, к Ростову. 20 октября она освободила Орел, 24 октября – Воронеж, 17 ноября – Курск, 25 ноября – Новый Оскол. Общая тенденция затронула и осажденную Астрахань. В течение одного месяца, ноября, 11‐я армия, во-первых, отбросила белых от Черного Яра к Сарепте, предместью Царицына, во-вторых, оттеснила уральских казаков от волжской дельты к Гурьеву и полностью очистила от врага левобережье Волги напротив Царицына.

Киров и Бутягин рапортовали 1 декабря 1919 года: «Части XI армии спешат поделиться с вами революционной радостью по случаю полной ликвидации белого астраханского казачества… После непрерывных боев противник в районе Ганюшкино был крепко прижат к Каспию, а сегодня ему был нанесен окончательный удар… Части его, бившиеся… в районе Царева, исчезли бесследно, похоронив свои остатки в хуторе Букатино (против Царицына)… нами взято свыше 5000 пленных, около шести тысяч винтовок, 117 офицеров, 128 пулеметов, 23 орудия…

Передовые части XI армии стоят уже на рубеже у Терской области и скоро подадут свою мощную братскую руку горящему революционным пламенем Северному Кавказу».

«Нажим извне» на Баку «с самой южной части юга» не получился. Зато «нажим» с севера отныне выглядел куда перспективнее. Потому ЦК и образовало Кавказский ревком наряду с Кубанским. Обоим вскоре предстояло брать под контроль и наводить советский порядок в областях Северного Кавказа, а затем идти в Закавказье…

С.М. Киров, К.Е. Ворошилов и А.И. Микоян, осень 1920 г. [РГАСПИ]

Между тем формально Сергею Мироновичу членство в РВС 11‐й армии ЦК не возвращал. Весь ноябрь Оргбюро искало ему замену. 3 ноября Л.Б. Каменев, Е.Д. Стасова, Ф.Э. Дзержинский попросили Н.Н. Крестинского обговорить с Лениным и Троцким кандидатуры Назарова из Иваново-Вознесенска и уральца Анучина. Не подошли. Поневоле вспомнили о Мехоношине и 25 ноября откомандировали его в Астрахань. Ленин же в те дни считал необходимым «направить Серго Орджоникидзе на Северный Кавказ». Оргбюро поинтересовалось мнением Сталина. Черту под консультациями подвели 1 декабря. Так Серго и Мироныч оказались в одном ревкоме: Орджоникидзе – председателем, Киров – заместителем[186].

А пока в Москве прикидывали и решали, астраханцы устроили очередной «бунт». Причем на этот раз возглавил фронду… Киров. РВС РСФСР по рекомендации Троцкого определил на должность командарма 11‐й армии начдива 40‐й М.И. Василенко, предписав Ю.П. Бутягину «вернуться к исполнению своих обязанностей члена Реввоенсовета». В Астрахани помощь военного наркома не оценили. Бутягин после отъезда Куйбышева окончательно принял командование армией на себя, и при нём она стала одерживать первые весомые победы. И Киров, и Бабкин резонно сочли, что в ходе успешного наступления смена командующего едва ли разумна. Сергей Миронович собственноручно набросал черновик петиции с аккуратными формулировками, внешне лояльными центру, но с настоятельной просьбой не смещать Бутягина с поста командарма. Её подписали все крупные фигуры Астрахани: С.М. Киров, Ф.Ф. Раскольников, А.И. Соколов и И.П. Бабкин. Обращение наш герой подкрепил телеграммами во все инстанции – в ЦК, Совнарком, РВС республики, РВС ЮВФ, высоко отзываясь о соратнике: Бутягин – «это энергия, распорядительность и организаторские таланты», при нём в войсках «исчезло разгильдяйство, установилась дисциплина, налажены хозяйственные аппараты армии». Даже члена РВС республики и Юго-Восточного фронта И.Т. Смилгу убедил в своей правоте.

Напор оказался столь силен, что Троцкий пожаловался в Оргбюро на «ряд военных работников в Астрахани», «телеграфно» протестующих против назначения нового командарма, Персонально назвал лишь И.П. Бабкина, подписавшего большинство кировских телеграмм. Младшая партийная коллегия рассмотрела вопрос 1 декабря 1919 года. На заседании присутствовал Смилга. Он, видимо, оппонировал Троцкому. Тем не менее Оргбюро (Каменев, Стасова, Дзержинский, Крестинский, Троцкий, Раковский) поддержало мнение наркома: «Шифрованной телеграммой сообщить т. Бабкину, что назначение т. Василенко утверждено ЦК, и чтобы он, поэтому, обеспечил для Василенко обстановку, дающую возможность спокойно и продуктивно работать».