Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Телеграфная лента переговоров Г.К Орджоникидзе с Москвой, 8 сентября 1920 г. [РГАСПИ]

Даже у постороннего упоминание Кирова не может не вызвать недоумение. При чем здесь советский полпред в Грузии, хорошо известный на Северном Кавказе, в Закавказье, но абсолютно незнакомый полякам, украинцам и белорусам? Чем он посодействует заключению мирных соглашений? Наш герой и сам был обескуражен. «Совершенно не знаю, в чем тут дело… Очень хотел бы знать мотивы этого решения», – напишет полпред 9 сентября Чичерину. А это из письма Е.Д. Стасовой: «Все я ожидал, но только не этого. Что мне Польша, и что я ей? Послал Чичерину телеграмму с просьбой разъяснить, что это значит. В ответ получил повторение радио и предложение немедленно выехать». Примечательно, что Мироныч сразу связался с Орджоникидзе и тот, будучи 8 сентября в Армавире, тут же по прямому проводу запросил у Москвы: позвоните Чичерину, пусть скажет, «правда ли, что товарищ Киров назначен членом мирной делегации по переговорам с Польшей». Чичерин ответил: «Правда!»…

Дипломатический паспорт члена советской делегации на переговорах с Польшей С.М. Кирова, 29 сентября 1920 г. [РГАСПИ]

«В чем тут дело», Сергей Миронович, похоже, догадался довольно быстро. В Москве 28 сентября у него состоялся откровенный разговор с Лениным, и предсовнаркома в конце концов сдался. «Ильич находит, что я должен скорее вернуться из Риги и ехать работать на Кавказ, где ты… также должен, безусловно, остаться», – сообщил Киров тем же вечером Орджоникидзе. Вовсе отменить вояж в Ригу Ленин не мог. Делегация заявлена, и во избежание разных инсинуаций Кирову придется посетить столицу Латвийской республики, присутствовать в экспертных комиссиях, участвовать в совещаниях в гостинице «Бельвю» (резиденции советского посольства) и, естественно, на церемонии подписания 12 октября «прелиминариев», документа с предварительным перечнем статей будущего мирного трактата между РСФСР, УССР и Польшей.

Подписание прелиминарного договора о мире с Польшей, 12 октября 1920 г. Киров сидит за столом (пятый слева). [РГАСПИ]

Миронычу не терпелось покинуть Ригу, где он пробыл с 4 по 13 октября 1920 года. Затем сел в поезд и через погранпост в Себеже 14 октября вернулся в Россию. А там Оргбюро ещё 1 октября признало «желательным возвращение т. Кирова в Терскую область с рекомендацией на пост председателя облревкома»[197].

2. «Дочь Кирова»

Именно так американская журналистка Элла Уинтер назвала вторую часть своего репортажа «Советские героини» в февральском номере журнала «Советская Россия сегодня» за 1945 год.

«…Она дочь Сергея Кирова, застреленного в Ленинграде в 1934 году.

Евгения Сергеевна Кострикова – невысокая, стройная блондинка двадцати двух лет. У нее три награды за отличную службу. До войны она училась на инженера. В 1942 году стала младшим лейтенантом и командиром танка». Репортер встретилась с девушкой в Москве и побеседовала с ней. В основном, понятно, вопросы касались её боевого пути – танковых сражений под Курском, на Днепре, под Уманью и Вильно. Но кое-что корреспондент узнала и о прежней жизни своей героини: «Я спросила о детстве. Она была ленинградкой, любила заниматься спортом, верховой ездой и легкой атлетикой. Однако ей также нравилась опера и чтение Шекспира, Свифта, Скотта. «Квентин Дорвард», «Талисман» и «Айвенго» – самые любимые книги. Она любила Лермонтова, Пушкина, Толстого. Дневник, что она завела в четырнадцать лет, сгорел в танке».

У Евгении Костриковой три правительственные награды: орден Красной Звезды, орден Отечественной войны I степени и медаль «За отвагу». «За подбитые германские танки», – пояснила читателям автор репортажа. Но это не так. Медаль «За отвагу» и орден Красной Звезды военфельдшер 54‐го гвардейского танкового полка 5‐го гвардейского мехкорпуса Е.С. Кострикова получила в 1943 году за спасение раненых танкистов и лишь орден Отечественной войны – за службу «в должности офицера связи оперативного отдела» «штаба 6‐й гвардейской танковой армии», то есть в качестве командира танка. Танкистом она стала по окончании Казанского танкового училища в 1944 году. В наградных документах указан год рождения Евгении. В одних – 1920-й, в других – 1921-й, место рождения – Владикавказ. Однополчанам гвардии старший лейтенант, затем капитан поведала, что отец весной 1920 года познакомился с ее матерью в Баку, женился. Вскоре после родов женщина заболела и умерла, а девочку Киров… пристроил в интернат. Почему? Его вторая жена, Мария Маркус, отказалась принять и воспитывать малышку. Хотя сама так и не родила, а детей иметь хотела.