Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Вечером 4 июля 1921 года за то, чтобы «Карабах оставить в пределах Азербайджана» подняли руки Нариманов, Махарадзе, Назаретян. Против высказались Орджоникидзе, Мясников, Киров, Фигатнер. Та же четверка поддержала положение: «Нагорную часть Карабаха включить в состав Армении». Затем уже не четверка, а пятерка санкционировала проведение плебисцита «только в Нагорном Карабахе, то есть среди армян». Пятый – А.М. Назаретян. Как видим, ключевой стала позиция Орахелашвили. Он «при голосовании по вопросу о Карабахе… отсутствовал», вышел за дверь… Грузины явно сочувствовали азербайджанцам, почему даже «отлучка» Ивана Дмитриевича для проармянской «фракции» Кавбюро дорогого стоила. Как же она сумела этого добиться? Вернее, кто убедил Орахелашвили выйти за дверь?.. Орджоникидзе? Сталин? Или Киров? Орахелашвили с Кировым проработал более полугода во Владикавказе в революционном семнадцатом. Летом 1920 года Киров приютил Орахелашвили в полпредстве РСФСР, спасая от ареста меньшевистской «охранки». В общем, если перед кем Иван Дмитриевич и был в долгу, то, скорее всего, перед этим «прекрасным человеком» Кировым…

Впрочем, карабахская эпопея на том не завершилась. Нариманов не думал сдаваться и тут же сделал заявление: «В виду той важности, которую имеет карабахский вопрос для Азербайджана, считаю необходимым перенести его на окончательное решение ЦК РКП». И опять же политический вес азербайджанского лидера вынудил Кавбюро с ним согласиться. Пленум переадресовал на волю Москвы улаживание «серьезного разногласия» по Карабаху. Хотя вряд ли кто из участников заседания питал иллюзии относительно того, как проголосуют двадцать пять членов ЦК РКП(б). Конечно же, так, как скажет Владимир Ильич. А разве не мнение вождя Советской России выражали Орджоникидзе, Киров, Фигатнер и приехавший из Москвы Сталин?

Нариманов все прекрасно понимал и апеллировал к ЦК РКП(б) единственно, чтобы получить отсрочку. До утра. А на следующий день, 5 июля, случилось чудо. Вскоре после начала очередного пленарного заседания слово попросили Орджоникидзе и Назаретян. Вдвоем они возбудили пересмотр «постановлений предыдущего пленума о Карабахе». Присутствовали те же восемь товарищей плюс Сталин. Однако на этот раз Кавбюро утвердило резолюцию прямо противоположную той, что одобрило накануне: «Исходя из необходимости национального мира между мусульманами и армянами… Нагорный Карабах оставить в пределах АССР предоставив ему широкую областную автономию с административным центром в г. Шуше». За проголосовало четверо, трое воздержалось, против – никого…[209]

Протокол вечернего заседания пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 4 июля 1921 г. [РГАСПИ]

Что же случилось в тифлисских кулуарах власти в ночь с 4 на 5 июля 1921 года? Ясно, что Орджоникидзе, Кирова и иже с ними изменить точку зрения заставили. Даже Сталин не смог помочь. Какая же угроза со стороны Нариманова произвела такое действие? Напомню, 3 июля после совещания с представителями местных партийных и профессиональных организаций пленум Кавбюро постулировал «независимость кавказских республик (Грузии, Азербайджана и Армении)». Следовательно, Азербайджан, будучи суверенным советским государством, имел полное право на собственную внешнюю политику и выбор главного союзника. Пока им являлась РСФСР. Однако южнее располагалась кемалистская Турция, близкая Азербайджану и этнически, и конфессионально. Москва готова ущемлять насущные интересы Баку? Что ж, советский Азербайджан переориентируется на другого покровителя, на антиимпериалистическую Анкару, и уйдет под крыло Мустафы Кемаля вместе со своими богатыми нефтепромыслами…

Было бы странно со стороны Нариманова не использовать этот сильный, хотя и рискованный «аргумент», чтобы переубедить лидеров Кавбюро. Переубедить-то переубедил, но и в Тифлисе, и в Москве на дерзкий шантаж популярного тюркского лидера, коммуниста с националистическим уклоном, обратили внимание, опасность, исходившую от азербайджанского вождя, осознали и поспешили её, пока не поздно, предотвратить. «Лекарство» применили эффективное. Авторитет Нариманова в республике должен уравновесить, в идеале превзойти, авторитет другого коммуниста, коммуниста-интернационалиста, верного Советской России.