Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Почему же Ленин встал на сторону грузина Мдивани, а не грузина Джугашвили, удовольствовал чаяния болгарина Раковского, а не украинца с Волыни Мануильского? Так дорожил суверенитетом республик?! Едва ли. Всему виной его болезнь. Он чувствовал, что слабеет, что более не в силах с той же самоотдачей, как во времена Брестского мира, убеждать в чем-либо оппонентов. Кроме того, Ильич опасался наступления эры коллективного руководства, вернее, дискуссий и борьбы фракций – непременных атрибутов данной формы правления. Отсюда резолюция о единстве партии и регулярная апелляция к ней в течение 1921 и 1922 годов. Задача номер один – не допустить раскола в ЦК в свое отсутствие (в период болезни или участившегося отдыха), и вождь предпочитал «гасить» тех, кого полагал более податливыми, кого ему вроде бы легче усмирить: ближайших соратников – Каменева, Зиновьева, Сталина…

Эпизод с СССР не уникален. История повторилась в вопросе о внешней торговле. Шестого октября пленум ввел ряд послаблений в режим государственной монополии. Ленин никак не отреагировал на это, пока к нему 11 октября не явился с протестом Красин. Видите ли, ЦК согласовал реформу не с ним, а с замнаркома Фрумкиным. Вождь не тотчас поддержал наркома внешней торговли. Попробовал склонить к компромиссу, а когда понял, что тот неумолим… обвинил большинство Политбюро в «срыве монополии внешней торговли» и потребовал отложить реализацию «неважной, частичной реформы» до следующего пленума.

Да, Ильичу было проще одернуть Каменева, Зиновьева и Сталина, чем вразумлять возбужденного Красина. Маневр сработал и на сей раз. Все одобрили отсрочку, в том числе и Сталин, тем не менее направивший вождю письменные возражения против красинских «тезисов». Конечно, ленинский прессинг раздражал триумвиров. Они терпели, терпели в ожидании удобного момента, чтобы покончить с ним. И это случилось в ночь с 12 на 13 декабря, когда очередной болезненный припадок приковал предсовнаркома к постели. Правда, Ленин все-таки настоял, чтобы пленум, собравшийся 18 декабря, удовлетворил желание Красина и подтвердил незыблемость монополии государства на внешнюю торговлю. Однако на том власть Ильича над ближайшими соратниками и закончилась. Под уважительным медицинским предлогом они изолировали его от внешнего мира, чтобы более не мешал им в рамках Политбюро принимать правильные, на их взгляд, решения.

На судьбе нашего героя «воцарение» трех вождей отразилось достаточно быстро, на ближайшем съезде партии, двенадцатом, где 24 апреля 1923 года его избрали наконец тем, кем он мог стать ещё на десятом съезде в 1921 году, – членом ЦК РКП(б). Одним из сорока. Через день ЦК почти в полном составе (тридцать семь человек) переформировал все три главные свои коллегии – Политбюро, Оргбюро и Секретариат. Сергей Миронович участвовал в заседании и, разумеется, отметил про себя два любопытных факта, свидетельствовавшие о том, кто в триумвирате лидер.

Факт первый: Я.Э. Рудзутак, с апреля 1922 года лишь кандидат в члены Оргбюро, отныне являлся членом Оргбюро, одним из трех секретарей и кандидатом в члены Политбюро.

Факт второй: пленум признал «необходимым более длительное пребывание товарища Зиновьева в Москве». Ян Эрнестович до осени 1920 года руководил совнархозом Москвы. А Моссовет с октября 1918 года возглавлял Л.Б. Каменев, чья дружба с председателем Петросовета Григорием Зиновьевым весьма напоминала дружеский дуэт Мироныча с Серго. Добавим к этому, что Каменев официально замещал Ленина в Совнаркоме и СТО, а неофициально – на совещаниях Политбюро…[227]

Лев Борисович Каменев. [РГАСПИ]

Понятно, какая у Рудзутака роль: приглядывать за Сталиным в Секретариате и Оргбюро, дополнять или поправлять по необходимости сообщения генсека на встречах правящей семерки. Заметим, у Каменева в Политбюро – твердое большинство. Помимо Зиновьева и Сталина на мнение Льва Борисовича ориентируются оба протеже Ильича – Томский с Рыковым. Потенциальный возмутитель спокойствия – Троцкий – по обыкновению, в гордом одиночестве. И вроде бы все нормально, все страхи Ленина о расколе и фракционной борьбе беспочвенны.

В Баку ситуация сродни московской с той разницей, что тут аналогичное твердое большинство в 1922 году после почетной ссылки Н.Н. Нариманова сплотилось вокруг местного генсека – Кирова. Но, как и в столице СССР, в Азербайджане ключевая должность та же – член высшей партийной коллегии, с марта 1922 года Президиума ЦК АКП (после слияния Политбюро и Оргбюро). Не случайно Мироныча поспешили ввести в состав азербайджанского Политбюро на первом же пленуме ЦК в августе 1921 года. Членство в высшей инстанции обязательно. А дальше все решал личный авторитет. Каменев выдвинулся благодаря своему положению, и формальному, и неформальному, заместителя вождя. Кирову возглавить республику помог статус независимого беспристрастного арбитра.