Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

В сентябре 1923 года лидер Петросовета вздумал в преддверии грядущей революции в Германии внедрить в Реввоенсовет СССР своего человека – М.М. Лашевича, чтобы тот взял на себя «наблюдение за военной промышленностью». С Троцким вопрос не согласовывался. Доклад о пополнении РВСР новыми членами (Пятаковым, Лашевичем, Орджоникидзе, Ворошиловым, Сталиным, Мураловым) быстро подготовил секретарь ЦК В.В. Куйбышев и 25 сентября представил на утверждение пленума, третий день заседавшего в Андреевском зале Большого Кремлевского дворца. Киров присутствовал и видел, как наркомвоенмор сначала выступил против, а когда его не услышали, демонстративно покинул зал.

Так неосторожное потакание желаниям Зиновьева спровоцировало то, чего боялся и пытался предотвратить запретами и резолюциями о единстве Ленин: фракционную борьбу за большинство внутри ЦК РКП(б). Политбюро, ведомое в отсутствие Каменева главой Петросовета, 27 сентября одобрило кандидатуру Лашевича «для постоянной работы по РВСР в Москве». В ответ Троцкий инициировал знаменитую дискуссию о «секретарском бюрократизме» и «новом курсе». Похоже, очень немногие, а возможно, лишь Сталин и Киров, будучи «генеральными секретарями», понимали подлинную суть процесса, запущенного с легкой руки Зиновьева. Один за полтора, другой за два года неплохо изучили механику коллективного руководства. Чем чревата любая дискуссия в рамках коллегии, Мироныч обрисовал в беседе с Серго лаконично, образно и точно: «Канитель идет, а дело стоит».

Да, ЦК РКП(б) способен прекратить всякую «канитель» на нижестоящих уровнях. Но кто покончит с ней в самом ЦК РКП(б)? Увы, никто… И тогда произойдет следующее: чем дольше меньшинство будет атаковать и критиковать большинство, тем сильнее большинство во избежание паралича власти сплотится вокруг своего лидера и тем чаще беспрекословно станет голосовать за вносимые им предложения. Парадоксальный эффект. Оппозиция, борясь с диктатурой, фактически содействует её становлению и укреплению, уничтожая попутно основания для наличия какого-либо инакомыслия…

Хуже всего, естественно, Сталину. Коба – генсек, член Оргбюро и Политбюро ЦК РКП(б). От него зависит больше, чем от Кирова, рядового члена ЦК. И надо признать, Сталин предпринял все, чтобы не допустить простоя высшей партийной коллегии. Когда дискуссию осенью – зимой 1923 года развязывал Троцкий, он вместе со всеми противостоял Троцкому. Когда в течение 1924 года Каменев и Зиновьев с целью изгнать «склочника» Троцкого из Политбюро стали провоцировать того на ещё одну дискуссию, Сталин неизменно приходил военному наркому на помощь, мешая этой дискуссии разгореться. Даже не испугался вызвать огонь на себя, выступив 17 июня на курсах секретарей укомов с изумившей всех критикой Каменева за пустяковую опечатку в газете («нэпмановская» Россия вместо «нэповская»), а 19 августа написал заявление об отставке с поста генсека, намереваясь уйти из всех трех партийных коллегий. А Каменев и Зиновьев всерьез собирались заменить Сталина «за поворот на Льва» А.А. Андреевым. И все бы так и случилось, не застрелись 2 сентября 1924 года близкий Троцкому человек – личный секретарь М.С. Глазман…

Заявление И.В. Сталина об отставке со всех постов в ЦК РКП(б), 19 августа 1924 г. [РГАСПИ]

А что же Мироныч, лучший оратор партии? Лучший оратор партии молчал. К примеру, за три дня октябрьского пленума 1923 года наш герой не брал слова ни разу, чтобы сказать что-либо за или против оппозиционной «платформы». Куйбышев, Молотов, Мясников, Варейкис, Мирзоян, Орджоникидзе поднимались на трибуну. Всего сорок четыре человека. Но Кирова среди них не было. Не потому ли, что генсек из Азербайджана, убедившись на практике, что «склочная каша» и Политбюро раскалывать умеет, предпочел не углублять своим талантом, своим красноречием образовавшуюся линию раскола? Зато за резолюцию большинства, резолюцию Радченко, проголосовал. Она, в отличие от двух других вариантов, бескомпромиссно осудила поведение «фракции Троцкого». А именно такой вердикт и требовался, чтобы скорее покончить с дискуссией и разблокировать нормальную управленческую деятельность структур ЦК РКП(б)[233].

И точно так же проголосовало подавляющее большинство коммунистов во всей стране во время ожесточенной дискуссии, вспыхнувшей в декабре с подачи Троцкого. Скорее почувствовав, чем поняв, насколько опасна, губительна дискуссия для республики Советов, они предпочли во избежание чего-то совсем ужасного замолчать сами и заткнуть рот оппозиции, хотя та и обнажила перед всеми чрезвычайно важную проблему…

10. Сохраняя в партии душу Ильича