Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Если продолжить сравнение, то у Кирова обнаружится много общего со Сталиным. Оба – генеральные секретари разных ЦК, оба заняты во всех трех коллегиях – Секретариате, Оргбюро (Киров до марта 1922 года), Политбюро. И проблемы, ими решаемые, тоже по большому счету одинаковы: кадры, бюджеты, реорганизации, имущество… Так что Мироныч очень хорошо понимал коллегу из ЦК РКП(б). Кстати, у него с 1922 года, как и у Сталина, в Секретариате два товарища, два «ответственных» секретаря – азербайджанец Эюб Ханбудагов и русский Петр Чагин. Таким образом, единоначалие нашего героя в Секретариате ЦК АКП длилось чуть более полугода. Оно же, верно, обусловило и появление полуофициальной приставки «генеральный», указывавшей на особый статус одного из трех секретарей ЦК АКП.

Ян Эрнестович Рудзутак. [РГАСПИ]

Впрочем, это не все. Имеется и другая параллель. Как Каменев не мог обойтись без совета, влияния, поддержки Григория Зиновьева, так и Киров нуждался в Григории Орджоникидзе. По многим, очень многим трудным вопросам он старался проконсультироваться с Серго.

Из разговора Кирова с Орджоникидзе по прямому проводу, август 1921 года:

«– Вчера пленум подавляющим большинством голосов постановил просить Кавбюро о пересмотре решения в отношении отзыва всех, кроме Каминского. Одновременно просит об этом Цека. Второе. Говорил ли с Москвой? Будем ли проводить кампанию об Экономбюро или будем ждать ответа из Москвы?

Григорий Евсеевич Зиновьев. [РГАСПИ]

– Здравствуй, Мироныч. По-моему, ни в коем случае… не пересматривать, а немедленно провести в исполнение. С Москвой ещё не говорил. Кампанию об Экономбюро проводи…

– То настроение, которое наблюдалось вчера, говорит о том, что наше постановление не будет проведено в жизнь. Большинство Цека может отказаться это выполнить.

– Цека не имеет право обсуждать право не проводить в жизнь. Дело это не Цека, а тех лиц, на которых постановлено. В случае невыполнения надо поставить вопрос об исключении их из партии…

– Все это верно. Но при формальной поддержке Цека, которая формально вправе возбудить какое угодно ходатайство, здесь поднимется на этой почве невероятная буча. А людей у нас свежих нет. Как тут быть?

– Тогда не надо было поднимать вопроса. Уступка теперь, это значит ликвидировать Кавбюро… Я считаю абсолютно недопустимым… уступку им. И немедленно поставить вопрос об исключении из партии их, если они не исполнят…»[228]

В ноябре того же года в период переизбрания Бакинского совета состоялся не менее красноречивый обмен телеграммами.

Киров:

«Тов. Орджоникидзе.

В рабочих районах выборы закончились. Прошли блестяще. Вопрос о председателе совета осложнился. Кандидаты – Варейкис и Крылов. Оба не имеют определенного большинства. [В] связи [с] этим идет борьба [в] ЦК. Мусульмане во главе [с] Мусабековым и Рухулой [Ахундовым] почти все против Варейкиса, что ещё больше осложняет дело. Сообщи срочно твое мнение»[229].

Орджоникидзе:

«Баку. Тов. Кирову. Тебе виднее».

В итоге 28 ноября ЦК постановил «утвердить т. Крылова» В.С., которого Баксовет 2 декабря 1921 года и избрал председателем, а И.М. Варейкиса – заместителем[230].

Из «служебного донесения», март 1922 года:

«Дорогой Серго,

Как я уже сообщал тебе, положение здесь, в общем, ничего.

1. Крики относительно голода в Азербайджане сильно… преувеличены… Наркомпрод обеспечен хлебом до конца апреля… дал задание… свести расходование хлеба до 35 тысяч в месяц – максимум.

2. С саранчей, видимо, кое-как справимся. Помогает Москва кое-чем, кое-что достанем здесь…

5. Здесь организуется акционерное товарищество, устав которого тебе посылаю на заключение. По-моему, надо как-нибудь наладить торговлю, а то расхищение идет форменное. Купцы – акционеры помогут…

7. Жду ответа по поводу акциза на нефть…

9. Султанов здесь порядочно набезобразничал с посылкой членов АКП. По-моему с ним в Закбюро ничего не выйдет…

Сообщи, как с организацией Групра»[231].

И ещё одна аналогия. Между Нариманом Наримановым и Львом Каменевым. Оба предпочитали руководить республиками из Совнаркома, обеспечив за собой большинство в Политбюро. А если большинства нет, то, как уведомлял Киров Орджоникидзе в августе 1921 года, «старик отказывается работать»[232]. В отличие от азербайджанского «Старика», преемник «Старика» московского, то есть Ленина, по поводу и без повода в отставки не подавал. Каменев умел ладить с людьми и добиваться нужного результата, не прибегая к угрозам и шантажу. Одна беда: он слишком часто прислушивался к рекомендациям друга, Григория Зиновьева.