Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Пьеса имела огромный успех. Её поставили на большинстве площадок страны, в декабре – во МХАТе. Киров, заядлый театрал, новинку посмотрел и «был глубоко тронут спектаклем, игрой актеров». А ведь, наверное, Ленинград неспроста оказался местом премьеры этой фронды. Атмосфера в городе на Неве заметно отличалась от большинства регионов, где стопроцентные большевики именно так, страхом и насилием, торопились навести желаемый социалистический порядок. Хотя выходило у них не очень. Сроки строительства, вывода новых заводов на плановую мощность то и дело срывались или переносились. Деревня, задушенная налогами, страховками, самообложениями, контрактациями, не справлялась с разнарядками по хлебозаготовкам и едва выживала. Уход миллионов мужиков с семьями в города, на стройки первой пятилетки, не говоря о кампаниях по раскулачиванию, лишь усугубил положение на селе.

Нет, в Ленинграде, разумеется, никто прямо не выступал против нажима на кулака, ускоренной коллективизации, борьбы с вредительством на транспорте или производстве. На транспарантах красовались и с трибун звучали все те же лозунги, и товарищ Киров, как политик-реалист, не мог, к примеру, на партактиве 17 июля 1930 года не произнести: «Мы взялись вплотную за осуществление решений XV съезда по массовому объединению бедняцко-середняцких хозяйств в колхозы». Но как реалист в экономике, менее чем через месяц, 4 августа 1930 года, на бюро обкома он предложил изменить принятый 24 июля «план колхозного строительства по Ленинградской области»: 20 % не к 1 января 1931 г., а «к концу 1930/31 хозяйственного года», то есть к 30 сентября 1931‐го. И далее по возможности процесс коллективизации в Ленинградской области старался не форсировать, а план хлебозаготовок для своего региона выбивал в ЦК выполнимый. В октябре 1931 года, когда на пленуме ЦК секретари крайкомов и обкомов брали на себя обязательства на будущий, 1932 год, Мироныч отстоял для Ленинграда цифру в семь миллионов пудов зерна, в то время как Косиор от имени Украины пообещал дать стране 510 миллионов, Голощекин от Казахстана – 55 миллионов, Хатаевич от Средней Волги – 78 миллионов, Птуха от Нижней Волги – 88 миллионов. Вот и дали…[325]

Из воспоминаний А.М. Дурмашкина: «Мне часто приходилось бывать на заседаниях секретариата и бюро губкома, обкома партии. Вел их Сергей Миронович ровно, спокойно. Здесь царила атмосфера полной свободы обсуждения. Киров никогда не давил на окружающих, своего мнения не навязывал. И никто не боялся высказаться против его предложения или остаться в меньшинстве. Он подталкивал на критическую мысль, часто спрашивал:

Гдовские сланцы. Киров с рабочими у входа в столовую. [РГАСПИ]

– А как вы считаете? А что бы вы предложили?» Как видим, в Ленинграде «великий страх» не очень чувствовался. Радикальные методы здесь применялись в виде исключения. Киров достигал цели не угрозами, а убеждением и личным примером. «Не проходило дня, чтобы он не побывал на каком-нибудь заводе или стройке». На «Красном путиловце» вникал в проблемы массового выпуска тракторов и запчастей к ним, на Металлическом интересовался изготовлением первых советских паровых турбин разной мощности, на Ижорском заводе выяснял, чем помочь изобретателям первого советского блюминга (прокатного стана), а новогоднюю ночь 1930 года встретил среди рабочих на Кольском полуострове, в будущем Хибиногорске, центре добычи и обогащения апатитовых руд.

Выезжал Мироныч под Гдов осмотреть сланцевые рудники, на Волхов, где строился алюминиевый завод, на Свирьстрой, на торфяные разработки, на Белморстрой (Беломорско-Балтийский канал). Совпадение? Но на время безоговорочного единоначалия Кирова в Ленинграде и области пришлась череда больших побед и достижений, значимых в масштабах всей страны.

Февраль 1931 года. В Ленинграде произведены первые килограммы советского синтетического каучука.

Апрель 1931 года. На Ижоре изготовлен первый советский блюминг.

Сентябрь 1931 года. На Кольском полуострове заработала первая советская фабрика по обогащению апатитовых руд.

Май 1932 года. На Волхове произведена первая партия советского алюминия.

В отличие от многих «триумфов» первой пятилетки в других регионах СССР, в основе этих лежал не «великий страх», а настоящий энтузиазм ленинградцев, воодушевленных кировским словом или поступком.

– Главное, не ударяться в панику, а выяснить, в чем корень зла… Новое дело требует от большевиков особенной энергии и настойчивости. Тут одними речами на собраниях да резолюциями не добьешься ничего. Надо глубоко вникать в технику дела, изучать его.

Так Мироныч «успокаивал» рабочих Хибиногорской обогатительной фабрики, которые долго не могли наладить стабильную работу своего нового предприятия.

– Соберите коммунистов – не всех сразу, не «чохом», а по цехам, по отделам, – дружески по душам потолкуйте с ними, расспросите, что, по их мнению, мешает делу. Если загорятся сердца у людей… горы своротите. А если не добьетесь этого – никакие приказы, никакие инструкции не помогут.