Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Что ж, наскоро организованная провокация не прошла. А вот под установку съезда о секретариате Миронычу пришлось подстраиваться, и он продолжал собирать секретариат с периодичностью примерно два раза в месяц. Голосовало на заседаниях всего четыре человека – Киров, Чудов, Угаров и Ирклис. Хотя очевидно, что считать подобные встречи лидера со своими заместителями по городу и области полноценными коллегиями вряд ли справедливо….

Кстати, П.А. Ирклиса пленум обкома по докладу Чудова доизбрал секретарем 27 февраля 1934 года. Пополнение также связано с событиями в Москве 10 февраля, но не на съезде, а на пленуме ЦК, собравшемся во второй половине дня. В повестке единственный вопрос: «Выборы исполнительных органов ЦК». И в каждом из трех утвержденных списков мы видим имя Кирова. Киров – один из десяти членов Политбюро, один из десяти членов Оргбюро и один из четырех членов Секретариата. И мы легко можем расшифровать смысл происшедшего: в ВКП(б) возник новый правящий дуэт Сталин – Киров. Молотов отныне – третье лицо в партии.

Избрание Сергея Мироновича секретарем ЦК сопровождалось характерным примечанием: «С оставлением секретарем ленинградского обкома». Ссылаясь на него, часто пишут, что Киров сопротивлялся переводу в Москву и перед нами своего рода компромисс. Однако нам стоит освежить в памяти кредо жизни нашего героя. Помните: «Я буду тем, кто сейчас нужнее всего!» А вот что услышал Ф.Н. Матвеев, председатель Московско-Нарвского райсовета, прежде директор Ленинградского торгового порта, когда попросил у Мироныча защитить от перевода в Москву в Наркомфлот:

Протокол пленума ЦК ВКП(б) от 10 февраля 1934 г. [РГАСПИ]

– Долг коммуниста – быть там, где он больше всего нужен… Вот и я в таком же положении, что и ты… Центральному комитету виднее, брат, где какой коммунист полезнее…[327]

Так что, прикажи Сталин Кирову переехать в Москву на постоянную работу, Киров подчинился бы. Однако Сталин приказал другое: работать на два «дома» – и в Москве, и в Ленинграде. Отсюда и появление четвертого секретаря Ирклиса. Киров уже физически не успевал всюду, а потому сосредоточил основное внимание на городе, а область целиком перепоручил Чудову, которому, естественно, понадобился собственный заместитель – Ирклис. Так образовался квартет: Киров с Угаровым ведут Ленинград, Чудов с Ирклисом под формальной опекой Кирова – область. Но на навязанных партийным съездом заседаниях секретариата они «трудились» сообща, вчетвером, и в последний раз – 4 ноября 1934 года…[328]

Ну а зачем Сталину Киров в Ленинграде, догадаться несложно: Киров возглавлял образцовый город, живший по новой управленческой модели, единоначальной, и на XVIII съезде ВКП(б) докладывать об эксперименте, который намечалось распространить на всю партию, следовало, конечно, тому, кто произвел само преобразование в «колыбели революции» и в данной связи мог ответить на все каверзные вопросы делегатов. А делегаты на съезде будут уже подготовленные, подготовленные пятью или шестью годами работы в условиях единоначалия на производстве…

Новый правящий тандем оказался на редкость странным. С одной стороны, Киров – олицетворение ожидающих страну перемен – должен содействовать Сталину в их проведении. По крайней мере, быть рядом с ним, когда вождь предлагает на Политбюро принять ту или иную меру, для радикальной группы Молотова едва ли приемлемую. И что же? Кирова рядом со Сталиным нет. Рядом со Сталиным другой человек – Л.М. Каганович, тоже член Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК. Вот он и вел всю ту оргработу, которую вроде бы обязан вести Киров. Причем с первого дня, с 20 февраля 1934 года.

В этот день Политбюро впервые собралось в новом составе, и почти сразу Сталин внес инициативу, знаковую, но вряд ли пришедшуюся по душе присутствовавшему на заседании Молотову. Генсек поставил на голосование назначение новым ответственным редактором «Известий» ЦИК СССР Н.И. Бухарина вместо И.М. Гронского, шесть лет воспевавшего в главной советской газете форсированную коллективизацию и индустриализацию. Киров отсутствовал. А Каганович был.