Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Помните нововведение 1928 года – отдельные протоколы по вопросам, решенным секретарями заочно? После того как Ф.Я. Угаров, сделав важное для Кирова дело, в марте 1929‐го покинул ленинградский секретариат, практика составления таких протоколов сохранялась ещё примерно полгода, и в 1930‐м ей на смену пришла другая. Единый протокол очных и заочных решений вновь стал главным, а отдельный «опросный» теперь использовался, только если между заседаниями секретариата случался длительный перерыв. К примеру, между 20 и 30 мая 1930 года, накануне III областной партийной конференции (5—12 июня), секретариат не собирался, но заочно, опросом, вынес пятьдесят решений, которые и зафиксировал особый протокол.

В объединенных протоколах количество параграфов могло доходить до девяноста, как 26 февраля, причем половину из них частенько рассматривали на заседании, как 17 июня 1930 года (сорок три из восьмидесяти семи). Ясно, что коллегиально почти полсотни проблем всесторонне, без спешки, обсудить в отведенные часы нереально. Значит, Алексеев и Чудов 17 июня большую часть вопросов попросту тут же одобряли, услышав мнение третьего присутствовавшего на коллегии члена секретариата – Кирова[320].

А вот свидетельство очевидцев, дежурных секретарей: «Заседания секретариата и бюро горкома и обкома начинались в 2 часа дня. Киров просматривал и утверждал порядок дня. Он же председательствовал на этих заседаниях, внимательно вслушиваясь в каждое слово докладчика или выступающего в прениях. По распоряжению Сергея Мироновича все материалы к заседанию рассылались накануне, чтобы с ними можно было ознакомиться заблаговременно… Когда кончалось заседание, Сергей Миронович требовал, чтобы в тот же день решения давались ему на подпись».

Начало и конец «опросного» протокола секретариата ЛК от 20–30 мая 1930 г. [РГАСПИ]

Регламент работы бюро и секретариата ЛК, принятый 4 апреля и 23 декабря 1931 г. [РГАСПИ]

Регламент работы бюро и секретариата ЛК, принятый 4 апреля и 23 декабря 1931 г. [РГАСПИ]

Киров утверждал, Киров распоряжался, Киров требовал… А как же другие члены секретариата? Они ничего не утверждали, не распоряжались и не требовали?! Иными словами, коллегиальность превратилась в фикцию… Судя по оговорке о «бюро горкома и обкома», секретарями аппарата описана практика 1932–1934 годов, когда город обособился от области и возникли две партийные инстанции, как правило, заседавшие совместно.

Символично, в день рассмотрения вопроса «Об единоначалии», 23 сентября 1929 года, секретариат постановил также «перевести работу в областкоме» с 1 октября на непрерывную «пятидневную рабочую неделю», с началом семичасового рабочего дня в десять утра. График заседаний обкомовских структур бюро обкома утвердило 9 октября 1929 года. Вводилась десятидневная периодичность: бюро собирается 4, 14, 24-го каждого месяца, секретариат – 9, 19 и 29‐го, совещания и коллегии отделов – 2, 12, 22‐го. Все в одно и то же время – в три часа дня. Спустя полтора года, 4 апреля 1931 года, час открытия заседаний откорректировали: у бюро обкома – три часа дня, у секретариата – пять часов вечера. Наконец, 23 декабря 1931 года секретариату вернули более удобное время для встречи – три часа пополудни. Зато периодичность созыва бюро сократили до двух – 9 и 23‐е каждого месяца, а у секретариата дни поменялись на 3, 17 и 29‐е.

И тогда же произошло окончательное разграничение полномочий бюро и секретариата. Первое обсуждает «основные вопросы работы коллективизации, совхозов, лесодровозаготовок, местного топлива, промышленности, транспорта, новостройки по области, рабочего снабжения, обслуживания культурно-бытовых нужд рабочих и колхозных масс и основные вопросы партсовстроительства». А второй «сосредотачивает свое внимание на вопросах проверки исполнения, руководства работой профессиональных, советских и хозяйственных органов, подбора кадров и вопросов работы отделов Ленобласткома ВКП(б)». В постановлении от 4 апреля 1931 года то же сформулировано более осторожно: «Центр тяжести работы Секретариата сосредоточить на проверке выполнения решений ЦК и Областкома ВКП(б)».

Мы видим, как Киров 4 апреля 1931‐го робко, а 23 декабря уже вполне уверенно (он присутствовал на обоих заседаниях бюро обкома) пробует легализовать произошедшую в течение 1930 года трансформацию ленинградской региональной власти в духе того самого постановления ЦК ВКП(б) от 5 сентября 1929 года о единоначалии в промышленности[321].