Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Далее цитата из письма Кагановича Сталину от 28 августа: «Сегодня мы собрали Политбюро, где обсудили вопросы хлебозаготовок и уборки… говорили мы о поездке… Жданова в Западную Сибирь… Молотов изъявил согласие поехать либо в Западную Сибирь, либо в Казахстан… Микоян выедет на юг… Просим Вас… сообщить Ваше мнение о поездке… Жданова и Молотова…» Сталин не успел отреагировать, как в ночь с 29 на 30 августа в Сочи получили от Кагановича и Молотова проект директивы по хлебозаготовкам с расписанием командировок по регионам страны. Напротив двух – Западной Сибири и Казахстана – красовался пробел. Сталину предлагалось самому выбрать, в какой из них ехать Молотову. И Сталин заглотил наживку. «Главное в поездке Молотова, Кагановича, Кирова, Жданова, Микояна, Ворошилова и других лидеров в районы хлебозаготовок. Хорошо бы Молотову в Сибирь поехать…» – ответил он днем 30 августа. Политбюро путем опроса утвердило волю Хозяина 31 августа и само заполнило казахстанскую вакансию… Кировым, с которым, как писал Каганович 1 сентября, «ещё точно не сговорились»…

Решению ЦК Киров, естественно, подчинился. А куда деваться, раз сам председатель СНК отправился в Сибирь! Эта поездка в Казахстан длилась почти месяц. Наш герой покинул Ленинград 3 сентября, вернулся – 30‐го. Заметим, что отпуск Сталина, начавшийся 1 августа, заканчивался 1 октября 1934 года. Насколько пребывание Мироныча в Актюбинске, Алма-Ате или Караганде помогло собрать в государственные закрома больше зерна, вопрос спорный. А вот главное политическое следствие казахстанской отлучки не подлежит сомнению: новая конфиденция Кирова со Сталиным до конца сентября уже не могла состояться…[330]

Из телеграммы членов Политбюро И.В. Сталину в Сочи с проектом директивы по хлебозаготовкам, 30 августа 1934 г. [РГАСПИ]

Между тем Иосиф Виссарионович в общении с Миронычем осенью 1934 года крайне нуждался. Грипп превратил его двухмесячный отпуск в трехмесячный. Генсек возвратился в Москву лишь 29 октября. Едва разобрался с накопившимися делами, позвонил с домашней «вертушки» в Ленинград Кирову:

Черновик ответной телеграммы И.В. Сталина членам Политбюро, 30 августа 1934 г. [РГАСПИ]

– Немедленно выезжай в Москву! Обсудим отмену карточек и посмотрим, как защитить Ленинградскую область от скачка цен на хлеб.

Киров ответил уклончиво, и трубку взял Каганович, убеждая появиться в столице хотя бы на денек. В итоге сошлись на том, что Мироныч приедет после праздника, то есть после вошедшей в привычку поездки на охоту. Разговор произошел вечером 3 ноября…

«Денек» же обернулся четырехдневным визитом: с утра 10 ноября до вечера 13 ноября. В эти дни Сталин никого у себя не принимал, проводя время с Миронычем. Причем в первый вечер затеял дружеский прием, пригласив Кирова и Молотова с супругой (П.С. Жемчужиной). В кинозале дважды посмотрели «Чапаева» (Киров впервые), а в перерыве беседовали за ужином. Присутствовали также А.А. Жданов и М.И. Калинин. Неожиданный, а значит, и важный гость – Жемчужина. Судя по всему, Сталин умышленно свел её и Кирова в непринужденной, камерной обстановке. Если под впечатлением талантливой революционной «фильмы» между ними произойдет эмоциональное сближение, то, возможно, Полина Семеновна сумеет повлиять на умонастроение своего мужа…

Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 13 ноября 1934 г.

Вечер 12 ноября Сталин и Киров провели на дачах в Зубалово и Ивановке. В Зубалово развлекались просмотром кукольного спектакля, подготовленного дочерью генсека Светланой, сыграли в бильярд. В Ивановке – «работали». Днем 13 ноября встретились на Политбюро. В который раз Киров на публике докладывал о банальном, о лесозаготовках для Ленинграда в новом хозяйственном году. А вот вердикт Политбюро не совсем банальный. Оно сформировало по вопросу о лесозаготовках комиссию, чтобы «разработать на основе обмена мнений проект постановления и представить в Политбюро в пятидневный срок». В комиссии – восемнадцать членов (от разных регионов). Председатель – Молотов, а Киров, похоже, заместитель. Ещё одна попытка Сталина снять напряжение в отношениях двух «земляков»? Но вечером того же дня Киров отправился обратно в Ленинград. Так что общаться с Молотовым по делам комиссии он мог лишь телеграфно или по телефону.