Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Снова оба увидятся в четвертом часу дня 19 ноября в сталинском рабочем кабинете (на отчете комиссии по лесозаготовкам?), а потом в Кремлевском дворце на пленуме ЦК 25, 26 и 28 ноября, том самом, что возвестит об упразднении карточной системы с 1 января нового, 1935 года. Наконец, 28 ноября по окончании пленума в рабочем кабинете Сталина Киров и Молотов просидят часа два, до половины шестого, вместе с Кагановичем, Ждановым, Ворошиловым и другими посетителями. Далее втроем, со Сталиным и… нет, не с Молотовым, а Ждановым, во МХАТ имени Горького, на любимую драму вождя «Дни Турбиных» (вечером 29‐го там же сыграют афиногеновский «Страх»), а из театра Киров поспешит на вокзал…[331]

<p>15. В субботу 1 декабря 1934 года…</p>

Из воспоминаний П.Н. Сиротинина, редактора «Крестьянской правды», автора брошюры «Единоначалие и самодеятельность масс», написанной по поручению Кирова в 1930 году: «Киров отпустил шофера, и мы, не торопясь, пошли по вечерним улицам Ленинграда… У Таврического дворца мы по первому же переулку вышли к Неве. Киров остановился. Он любовался величавой рекой, смотрел на видневшуюся в дымке Петропавловскую крепость.

Из журнала регистрации лиц, принятых И.В. Сталиным в 1934 г. Записи за 19 и 28 ноября. [РГАСПИ]

Неторопливо, беседуя, мы дошли до Троицкого… моста. Здесь я расстался с Сергеем Мироновичем. Он свернул на мост и пошел домой.

Киров часто после рабочего дня совершал такие пешеходные прогулки с попутчиками из Смольного»[332]. За Троицким мостом, на Петроградской стороне, начиналась улица Красных Зорь.

Впрочем, описанный Сиротининым маршрут – не самый обычный. Как правило, Киров по улице Воинова доходил до проспекта Володарского и лишь затем от Литейного моста шел по набережной Жореса (до Фонтанки) и набережной имени 9 января 1905 года (за Фонтанкой). В понедельник 15 октября 1934 года он также покинул Смольный не один, а в сопровождении М.С. Чудова. От Смольного оба направились на Тверскую улицу, через нее выбрались на улицу Воинова и не спеша, увлеченные беседой, миновали дворец Урицкого, никуда не сворачивая. Они, похоже, не замечали неизвестного, следовавшего за ними от Смольного то несколько позади, то «на одном уровне», но на другой стороне улицы. На подозрительные перемещения обратила внимание охрана, и на углу улицы Воинова и проспекта Володарского неизвестного задержали.

В Ленинградском управлении госбезопасности, на той же улице Воинова, выяснили личность задержанного: Николаев Леонид Васильевич, член ВКП(б), безработный, в прошлом референт обкома и инструктор местного отделения Института истории ВКП(б). В изъятых вещах ничего подозрительного не нашлось. На вопрос, зачем преследовал товарища Кирова, ответил: «Хотел попросить разрешения… зайти к нему на службу для переговоров по личному вопросу». Его, естественно, отпустили, ибо таких настырных в оперативный отдел УГБ НКВД по Ленинграду обычно приводили по «4–5 человек в течение каждого месяца»…

И питерские чекисты не ошиблись. В бумагах Николаева есть запись: «15/X только за попытку встретиться меня увезли в «Дом Слез». В тот день никакого покушения действительно не планировалось. А вот в другой понедельник, 5 ноября, оно могло состояться, но Николаев «опоздал, не вышло». А скорее всего, не осмелился. Киров на машине отъехал от дома Бенуа. На ближайшей трамвайной остановке она притормаживала. Здесь-то безработный член ВКП(б) и думал сделать прицельный выстрел…

В среду 14 ноября он явился на Московский вокзал. Кирова, вернувшегося из Москвы, застал. Первый секретарь в окружении встречавших шел по перрону от «вагона к ожидавшим у вокзала машинам». Понятно, что Николаев не стрелял, «не имел времени набраться перед выстрелом решимости»[333].

Что же заставило коммуниста Николаева взять в руки оружие, чтобы убить коммуниста Кирова? Между 15 октября и 5 ноября произошли два события. Во-первых, партийная коллегия КПК отклонила его апелляцию по поводу «строгого выговора за недисциплинированность» (29 октября), во-вторых, Киров его так и не принял (2 ноября). Непоправимое в жизни институтского инструктора случилось 31 марта 1934 года. Он отказался «явиться в отборочную комиссию райкома», искавшую «членов партии на укрепление партработы на транспорте». В отместку партком института исключил Николаева из партии, а директор института О.А. Лидак уволил. Общее партийное собрание 8 апреля (36 участников) единогласно подтвердило решение парткома. Однако Смольнинский райком 5 мая Николаева в партии восстановил, хотя и вынес «строгий выговор с занесением в личное дело».