Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Как ни странно, в редакции «Терека» Костриков – «самый молчаливый и самый сдержанный», на речи весьма «скуп». И это заметно контрастировало с отзывами томичей, утверждавших, что «Серж» «в узком кругу близких товарищей… говорил много и убедительно». Кстати, перемену подметил ещё Александр Гладышев в Иркутске: «В то время он был малоразговорчив, редко оспаривал мнения противников, и, если был не согласен, то лишь подавал иронические реплики». Ещё одно свидетельство того, насколько сильно изменили нашего героя четыре томских года[64].

Мария Львовна Маркус. [РГАСПИ]

Во Владикавказе Костриков предпочитал о них не вспоминать даже среди друзей и единомышленников. «О своем прошлом ничего не рассказывал», – обронил в заметке для «Известий» Александр Яковлев. И Гатуев о томском периоде со слов Мироныча ничего не повествует, не считая эпизода о «милой» мышке, скрасившей его тюремные будни в Томске. Несмотря на более поздние откровения владикавказских мемуаристов о выступлениях Кирова на «массовках», устройстве стачек и сколачивании «крепкого актива» среди железнодорожников, печатников и «алагирцев», в действительности никакой по-настоящему революционной деятельности, сравнимой с томской, Сергей Миронович во Владикавказе не вел. Что лишний раз подтверждает автобиография, написанная им в бытность первым секретарем Азербайджанского ЦК РКП(б): «Оказался во Владикавказе. Организации здесь не было. Были только отдельные товарищи. Работал в местной легальной газете».

Из автобиографии С.М. Кирова о работе во Владикавказе накануне революции. [РГАСПИ]

И все! В эти «годы затишья» он много читал и много гулял: «весной, летом, осенью в свободные дни и по вечерам… уходил за город к горам – всегда с книгой, один»[65].

<p>14. Решая «жгучий вопрос»</p>

В номере от 2 сентября 1910 года «Терек» опубликовал большой репортаж Сергея Миронова о восхождении на Казбек. «Кто из нас не мечтал побывать на вершине ближайшего к нам великана. Кого не манила эта величественная вершина, царствующая над цепью Кавказских гор!» Но… «до истекшего лета… бывших на вершине Казбека смельчаков… знали наперечет». Причина – отсутствие организации, содействующей туризму. И вот «два года назад возникло «Владикавказское политехническое общество», среди задач которого значилось и «развитие туризма». В 1910 году оно наконец обратило внимание на альпинизм, снарядив две экскурсии на Казбек. На вершине побывало рекордное за год число – четырнадцать человек. Во второй, поднявшейся на Казбек 9 августа, принял участие Сергей Костриков, подробно описавший и трудности, и приятности сего путешествия.

Кульминация выглядела так: «В 1 час 20 минут [дня] мы стояли на вершине… Хочется упасть в снег и целовать его от восторга, охватывающего тебя при виде этого грандиозного многообразия природы и беспредельного величия её… Нельзя представить себе человека… который не проникся бы благоговением, глядя на это захватывающее зрелище. Божественная красота и величие… Увидев раз эту картину, нельзя забыть её во всю жизнь!»

Похоже, наш герой отважился на штурм Казбека не без умысла. Судя по тому, как готовилось восхождение, он явно рассчитывал увлечь за собой и возлюбленную, собираясь там, в горах, заставить Надежду так или иначе показать при всех свои истинные чувства… Увы, затея потерпела фиаско. Кстати, ранее Сергей сумел склонить Серебренникову к сотрудничеству с «Тереком», предложив перевести кое-что для газеты. Мол, и практика, и дополнительный заработок. А в действительности устроил ей «пытку», каждый раз при её появлении мило любезничая с одной из сотрудниц редакции… кассиршей Маркус.

Однако Надежда не могла, ну никак не могла расстаться с Иваном Серебренниковым. И как ей следовало поступить, пока не случилось то, чего боялась? Уехать! Подальше от обоих – и от мужа, и от любимого. Именно так Надежда Германовна и сделала. Собралась и под неким благовидным предлогом, убедившим супруга, отправилась из Владикавказа в Москву. Одна! Серебренников продолжил служить секретарем Владикавказской управы. А Костриков, похоже, не ожидал подобного удара и расценил «побег» как очередное предательство. Он не кинулся «догонять» и разыскивать Серебренникову в Белокаменной. Плюнул на все и предпочел понятные и ровные отношения с Марией Маркус бесплодным попыткам достучаться до измучившей и его, и себя Надежды…