Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

В общем, единомышленников Скрынникова статус оппозиции не устраивал, и они вознамерились в союзе с солдатами-эсерами помешать фракции Орахелашвили овладеть Владикавказским советом. Николай Павлович понимал, к чему все клонится – к распаду горкома РСДРП на две самостоятельные социал-демократические организации. Удрученный тем, что ничего с этим поделать не может, он махнул на все рукой, объявил, что берет отпуск, и уехал… в Москву делегатом седьмого съезда Всероссийского союза городов (14–17 октября). Самоустранение Скрынникова послужило для новой коалиции сигналом для атаки.

На заседании 30 сентября 1917 года совет возложил обязанности председателя на главу военной секции – эсера Гамсахурдию. Ивана Орахелашвили тут же откомандировали «за покупкой автомобильных шин в Тифлис», а Самуила Буачидзе послали отстаивать интересы совета в местном комитете Союза городов. Через три дня инициаторы опомнились и заменили Буачидзе супругой большевистского вожака. Но было поздно. Похоже, меньшевистские интриги переполнили чашу терпения большевиков, и вечером 12 октября, после возвращения доктора Орахелашвили из Грузии, в клубе чиновников на общем собрании социал-демократической группы набиравшая авторитет фракция постановила отношения с меньшевиками разорвать[93].

Каково участие в расколе Кирова? Едва ли существенное. Наш герой переживал провал попыток сохранить партийное единство не меньше Скрынникова. И если Буачидзе 3 октября на дебатах по продовольственному вопросу перешел на обвинения правительства в том, что оно «сознательно ведет страну к гибели, продолжая войну», то Киров просто накинулся на члена продовольственного комитета. Тот проинформировал совдеп, что продовольственная «управа намерена сложить с себя полномочия и передать их в советы», ибо не в силах справиться с «продовольственной разрухой».

«Служащие продовольственного комитета заявляют о злоупотреблениях у себя, когда комитет пожелал уйти. Вспомнили о совете солдатских и рабочих депутатов только тогда, когда нужно произвести выборы, а в другое время комитет о совете не вспоминал! Такой комитет своему назначению совершенно не соответствует…»

Мироныч, судя по всему, не вникал в суть дискуссии. Обсуждали ведь не злоупотребления, а отсутствие у «сельского населения» доверия к продкомитетам, городскому и областному, бездеятельность, плохой контроль за ними со стороны «демократических организаций», в том числе и советов. «Крестьяне хлеба не дают»! «Мануфактуры нет» для обмена! А курс денег «низкий»! «Бумажки»! Что делать?.. Кое-кто предлагал «в комитетах… заменить людей». Вот тут задумавшийся о чем-то Киров и «подключился»…

В исполкоме совета состояние Сергея Мироновича заметили. Оппоненты большевиков в преддверии главных баталий с Орахелашвили и Буачидзе решили его на всякий случай нейтрализовать. Поступили очень просто: 5 октября военная секция, то есть эсеры, предложили рабочей секции делегировать на Второй всероссийский съезд Советов двух товарищей – Гамсахурдию и Кирова. Гамсахурдию, главу военной секции, в итоге не отпустили. А за нашего героя проголосовали единодушно. Конечно, пусть едет! Пусть посмотрит, что там, в Питере, происходит, и по возвращении обо всем честно расскажет!

Любопытно, что делегатом Кирова выдвинули не только во Владикавказе, но и в Нальчике, где совет контролировали эсеры во главе с П.Ф. Карпинским, хорошо знавшим солдата Гамсахурдию. Похоже, преемник Скрынникова на посту советского председателя подстраховался, снабдил Мироныча двумя мандатами, чтобы тот точно попал в революционный Петроград и не мог в кульминационный момент помочь грузинскому тандему своим ораторским талантом[94].

Накануне отъезда, 14 октября, Сергей Миронович присутствовал в совете, слушал доклад секретаря областного исполкома, члена совета, солдата-артиллериста Г.А. Печерского о введении смертной казни «для уличенных в разбое». Совет осудил вердикт особого совещания трех властных структур Терской области – ЦК Союза объединенных горцев, войскового правлении терских казаков и областного исполкома. Киров тоже брал слово. И вот что примечательно. Панацеей от грабежей и нападений абреков он тогда считал вовсе не укрепление советской власти: «Что сделано за восемь месяцев революции в области? Не могут до сих пор ввести земства! Восемь месяцев льется кровь и до сих пор не удосужились декларировать закон о земстве в области. Пусть будет несовершенно, пусть так, но пусть будет положено начало самоуправлению, пусть дадут выход народным силам…»

К сожалению, ничего определенного, кроме того, что Киров был делегатом съезда от советов Владикавказа и Нальчика, о его поездке в Петроград в октябре 1917 года неизвестно. Сам съезд длился две ночи – с 25 на 26 и с 26 на 27 октября. В стенограмме не зафиксировано ни выступление с трибуны, ни реплики с места Кирова. И в докладе, прочитанном на заседании родного совета 4 ноября, о себе и своих действиях в Петрограде он не упомянул ни разу.