Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Если атаман так любим, обожаем казаками, как о том кричат со всех сторон, то кому, как не ему, предложить терцам непопулярное решение: во имя мира пожертвовать частью пашен в пользу ингушей. Да, сунженцы от него отвернутся. Но они и без того с каждым днем все громче роптали на его бессилие положить конец разбойным нападениям абреков. Не лучше ли разрубить гордиев узел прямо сейчас, чем и дальше бессмысленно метаться в поисках приемлемого для всех варианта?! Решись Караулов на подобный «маневр», ему понадобится хороший агитатор и пропагандист, чтобы ослабить протестную волну среди подопечного воинства. А кто во Владикавказе самый проникновенный мастер обезоружить словом простого казака, Михаилу Александровичу известно. Товарищ Киров!

Помните свидетельство Гатуева о гостевом пропуске в Большой театр, а вернее, в Большую Богословскую аудиторию Московского университета, которым наш герой «разжился» у атамана Караулова? Причем Михаил Александрович в своей записке членам оргкомитета «совещания общественных деятелей» «всемерно» рекомендовал выдать Кирову желаемый им билет. Не правда ли, примечательная реакция «монархиста-демократа» на просьбу большевика? Она означала, что оба давно и неплохо знали друг друга. Началось же всё с упоминавшейся ранее судебной истории 1913 года, когда Киров и Казаров чуть не сели в тюрьму по обвинению в клевете за статью «Простота нравов» о лицемерии депутатов IV Государственной думы. А единственным на тот момент думским депутатом от Терского края был М.А. Караулов…

Конечно, Михаил Александрович со временем осознал, что погорячился и господин Костриков вовсе не о нём писал в злополучной статье. Оплошность он постарался загладить. В период своего депутатства в IV Государственной думе Караулов «любил заходить в редакцию» «Терека» и «в своей обычной веселой манере» поведать Миронычу «обо всем думском и петроградском». И забавные сюжеты из столичной жизни, услышанные в особняке на углу Московской и Мещанской улиц, потом становились темой для новых газетных публикаций журналиста Кирова.

В 1917 году они, разумеется, сталкивались в Терском исполкоме. В трудные дни ноября Киров наверняка рассчитывал использовать знакомство с казацким лидером, но прежде хотел убедиться в его авторитете. И вот представился случай провести разведку инкогнито. М.Ф. Свиридов, прежний завсегдатай «Терека», а ныне представитель кисловодского театра «Курзал» при Владикавказском городском театре, вспоминал, как в ноябре семнадцатого Караулов пригласил владикавказских актеров с концертной программой на съезд терских казаков. Мироныч по старой дружбе попросил Свиридова взять его с собой «под видом артиста». На вопрос «Зачем?» обронил не очень убедительно: «Послушать Караулова!»

Судя по всему, речь шла о войсковом круге Терского войска IV созыва, открывшемся 12 ноября 1917 года во Владикавказе и длившемся почти неделю. На съезде полторы сотни делегатов переизбрали Караулова атаманом и обсудили предстоящие выборы в Учредительное собрание, обстановку «с грабежами и разбоями» на линии соприкосновения казачьих поселений с горскими.

В день, назначенный для концерта, атаман перед двумястами зрителями говорил об отречении Николая II и известном свидании думских лидеров с великим князем Михаилом Александровичем, положившим конец однодневному царствованию младшего брата императора. Все это нашему герою было известно, но он хотел понаблюдать за атмосферой съезда и посмотреть, насколько едины казаки со своим вождем. Увиденное Кирова обескуражило. Показательно, что делегаты даже концерт не дослушали. Пьяные полезли на сцену. Кто речь толкнуть, кто спеть, кто сплясать. А ведь в зале сидели лучшие люди терского казачества…

По признанию мемуариста, когда в двенадцатом часу после перерыва подали ужин, мнимый артист сел рядом с ним, но не притронулся ни к угощению, ни к выпивке. На недоумение окружавших актеров реагировал рассеянно: «Потом!» либо «Болен, нельзя мне!» (это о вине)[98]. Похоже, Сергей Миронович открыл для себя горькую истину: Караулов не обладал ни авторитетом, ни влиянием, чтобы удержать от опрометчивых решений терское казачество. А значит, Терский край обречен переболеть своим лихолетьем, своей «руиной».

Позже, в зале кинотеатра «Гигант», Киров вместе с Гатуевым наблюдал, как прослезились, радуясь «окончательному» примирению казаков с ингушами, их лидеры – Караулов и Джабагиев, «Ничего не выйдет! – мрачно бросил он. – Кулаки и муллы мирились». Действительно, в полутора десятках пунктов «мирного договора», согласованного особой комиссией, сформированной 21 ноября, коренная для обоих народов проблема – земельная – не затрагивалась. «Трактат» лишь требовал соблюдения враждующими сторонами статус-кво и расписывал, кто и как должен возместить понесенные в ходе ноябрьских боев убытки. Увы, война не прекратилась, а затихла на какое-то время.