Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

И все же наш герой сделал главное: привез из враждующих сел в столицу края две национальные делегации, уполномоченные вести переговоры. С ними он и нащупывал контуры взаимоприемлемого компромисса, параллельно координируя работу на месте съездовского «десанта». Выпавшая ему миссия была явно не из легких. На полное урегулирование конфликта понадобилось две недели[114].

Похоже, и Буачидзе к инциденту у двух сел отнесся со всей серьезностью. Отпускать куда-либо Кирова предсовнаркома отныне остерегался, хотя время было жаркое. На свои окружные съезды собирались все народы края: кабардинцы с балкарцами в Нальчике 18 (31) марта, чеченцы в Урус-Мартане 5 (18) апреля, осетины в селе Христиановском 28 марта (10 апреля). Терское казачество на седьмой войсковой круг съехалось 28 марта (10 апреля) во Владикавказ. Мироныча направили только в Назрань на окружной ингушский съезд, которому предстояло избрать окружной народный совет. Вместе с Я.П. Бутыриным, военным наркомом, он 2 (15) апреля 1918 года приветствовал форум от имени Терского народного совета.

Из всех перечисленных национальных центров Назрань – ближайший от Владикавказа, меньше риска в дороге. Уважаемый гость произнесет торжественную речь во дворе старой крепости в присутствии трех с половиной тысяч человек. А затем уладит проблему, которая вышла далеко за пределы местного значения. Дело в том, что Назрань находилась на железнодорожном перегоне Грозный – Беслан. В период зимних боев часть полотна на нём повредили, и движение поездов, в том числе воинских, прекратилось. Прекратилось и поступление топлива из Грозного. Ингуши во избежание подвоза казакам подкреплений и боеприпасов восстановлению путей мешали. Сергею Мироновичу Буачидзе поручил их переубедить, что тот и исполнил. Навестил Васана Джабагиева, побеседовал с ним, и «отец народа» велел не препятствовать ремонту железнодорожной линии. Две бригады пошли навстречу друг другу и 8 мая произвели стыковку, после чего эшелоны с нефтью, керосином и бензином устремились на север, в Центральную Россию[115].

15. Киров едет в Москву

После окончания 15 марта 1918 года второго съезда и признания народами края Терского совнаркома в области установилось относительное затишье. К сожалению, обманчивое и недолговечное. Связано оно было с тем кредитом доверия, который, по обыкновению, имеет любая новая власть. Но эти «сто дней» пройдут, и оппозиция, особенно контрреволюционная, поднимет голову. Мало того, с каждым днем ухудшалась ситуация на дальних подступах Терской республики. Немцы, оккупировав Украину, вышли к Дону. Турки, покоряя один за другим города Армении и Грузии, принуждали все Закавказье провозгласить независимость от России. Кольцо вокруг Терека постепенно сжималось, а внутри зрело недовольство казачества одобренной вторым съездом земельной реформой. Далеко не все станицы её признали, и далеко не все казаки желали с ней мириться.

Посещавшие Владикавказ в апреле и мае 1918 года гости с Кубани, Дона, из Тифлиса или Баку удивлялись: да у вас здесь «маленький рай»! Гражданской войны нет, а война национальная ликвидирована…[116] Увы, они попадали не в «рай», а в «глаз» торнадо. В ноябре семнадцатого – феврале восемнадцатого Терскую область крушил и ломал первый натиск внешнего слоя революционного вихря. Весной она оказалась в спокойном центре его вертящейся воронки, которой рано или поздно предстояло ещё раз пройтись по краю, сметая и уничтожая все на своем пути.

Председатель СНК Самуил Буачидзе предчувствовал, что гражданская война, настоящая гражданская война, жестокая и отчаянная, не за горами. А на такой войне ораторов не слушают. Им и рта не дают раскрыть, убивают сразу. И самородок Киров, продемонстрировавший на народных съездах уникальный дар убеждения людей, – первый кандидат на устранение. Калабеков ведь наверняка принял пулю, предназначенную Кирову.

Похоже, товарищ Ной решил поберечь Сергея Мироновича, отправив под благовидным предлогом в Москву, в Совнарком к Ленину. И решил, судя по одному казусу, ещё в конце марта. Дело в том, что 21 марта собрался новый состав Владикавказского совдепа, и, чтобы нейтрализовать попытки меньшевиков и эсеров протолкнуть в председатели совета удобного им кандидата (политически неопытного, зато рабочего с единственного на Тереке завода, Алагирского), фракция большевиков выдвинула на ту же должность Кирова. Совет проголосовал за него 29 марта. Но тут выяснилось, что Сергей Миронович ввиду сильной занятости работать в совете, скорее всего, не сможет. Неопределенность продлилась две недели, после чего 11 (24) апреля председателя переизбрали. Не без содействия депутатов от партии «Кермен» им стал грузинский большевик Камалов[117].