Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

По легенде, Киров, якобы перейдя на нелегальное положение, координировал деятельность большевиков, осмотрел окрестные городки и станицы, выбрав Невинномысскую, как место II Чрезвычайного съезда Советов Северо-Кавказской республики, где опять же по требованию Кирова Сорокина надлежало взять под стражу и судить…

Во-первых, «свидетели» противоречат друг другу. Если, по версии одних, Киров «предложил выманить Сорокина в Невинномысскую» на тайном совещании в Пятигорске, то, по трактовке других, он на том совещании просто присутствовал, а план обсуждался совсем иной – покушение на Сорокина путем подрыва поезда главкома на станции Нагутской. В действительности «свержение» Сорокина организовал не Киров, а политический комиссар Северо-Кавказской республики Ш.М. Аскурава, вокруг которого сплотились обиженные главкомом красные командиры.

Во-вторых, Вологодский в воспоминаниях определенно утверждает, что Сергей Миронович в ту пору находился в Астрахани вместе с ним. Тут же, в Астрахани, согласно мемуаристу, Кирова известили о заочном избрании делегатом VI Всероссийского съезда Советов, и «в ноябре 1918 г. он выехал на съезд. Мне довелось сопровождать его в этой поездке», – не преминул добавить автор воспоминаний.

В-третьих, Киров вовсе не считал, что в конфликте ЦИК и Сорокина главком – главное виновное лицо. После съезда, будучи в Москве, Сергей Миронович совместно с двумя другими посвященными в пятигорскую «кухню» делегатами, Г.А. Атарбековым и Ю.П. Бутягиным, подготовил и 23 декабря направил в президиум ВЦИК записку с просьбой «об упразднении ЦИК Северо-Кавказской республики», охарактеризовав структуру как «ненужный советский орган», обрекающий «нужных и дельных товарищей на безделье».

Позиция Кирова ЦИК была известна и, похоже, едва не стоила ему жизни. В самый день отъезда из Пятигорска некий незнакомец бросился на него с кинжалом. Спас Вологодский: успел выхватить из кобуры пистолет и уложить преступника прежде, чем тот нанес удар[151].

6. Снова в Москве

Около трех часов дня 6 ноября 1918 года в Большом театре открылся VI Всероссийский съезд Советов. На нём дважды выступил с докладами Ленин: о годовщине революции в первый день и о международном положении 8 ноября. В Германии начиналась революция, и делегаты с большим вниманием слушали сообщения членов президиума о развитии событий в стране, навязавшей РСФСР позорный Брестский мир. Впрочем, съезд собирался не за этим. Он узаконил, во-первых, передачу под контроль комбедов процедуры переизбрания сельских советов, во-вторых, прекращение политики красного террора и возвращение всех органов и «всех должностных лиц советской власти к строжайшему соблюдению законов РСФСР». Исключения допускались единственно «экстренными условиями гражданской войны и борьбой с контрреволюцией», но под ответственность конкретного советского учреждения с обязательным информированием об эксцессе СНК РСФСР.

Киров, получивший мандат от Терского края, в заседаниях не участвовал: в списках делегатов с решающим голосом он не значится. Может быть, звание делегата и соответствующий мандат он получил вовсе не для участия в съезде, а для решения куда более важной для Северного Кавказа задачи? Какой? Похоже, все той же.

Из доклада Орджоникидзе «о причинах наших поражений», октябрь 1919 года: «Мы знали, что наша XI армия, грозная своей численностью, боеспособностью… раздета и разута, что у неё нет патронов и снарядов… Это и заставляло товарищей посылать гонцов за гонцами в Москву. Так, были посланы товарищи Киров, Лещинский, Яковлев и другие».

Вот и ключ к разгадке. Новый ЦИК Северо-Кавказской республики сформировал основную делегацию во главе с А.И. Яковлевым, призванную наладить регулярную поставку из Москвы военных грузов на Северный Кавказ. Включить в ее состав Кирова мог догадаться один из членов ЦИК – Г.Г. Анджиевский[152], наслышанный о его опыте хождения по совнаркомовским кабинетам, «выбивания» и транспортировки военного имущества, а также знакомстве с Лениным, Сталиным и другими наркомами.

Отправившись из Астрахани, Киров примерно через неделю нагнал Яковлева в столице (делегация приехала 8 ноября) и взял дело в свои руки. Вологодский в мемуарах обмолвился: «В конце 1918 года по поручению II чрезвычайного съезда Советов Северного Кавказа С.М. Киров вновь обратился к Советскому правительству с просьбой о помощи». «Ходатайство» Кирова ещё до его приезда сразу открыло Яковлеву с товарищами двери в приемные Ленина, Сталина, Троцкого и других наркомов.

Процитируем автограф Ленина: «12 ноября 1918 года. Товарищ Троцкий. Очень прошу Вас принять по важному вопросу о сев. кавказской армии… товарищей Яковлева и Лещинского». Это тот самый Оскар Моисеевич Лещинский, который в июне формировал оба «кировских» эшелона. В ноябре восемнадцатого он взялся и исполнил ту же миссию[153].