Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

А чем занимался в Москве Киров? В первую очередь финансами. Армия, сражавшаяся на подступах к Пятигорску, страдала от отсутствия не только винтовок и боеприпасов, но и денег. Орджоникидзе 24 января 1919 года телеграфировал в Москву: «XI армии нет. Она окончательно разложилась… Нет снарядов и патронов. Нет денег. Владикавказ, Грозный до сих пор не получали ни патронов, ни копейки денег. Шесть месяцев ведем войну, покупая патроны по пяти рублей… Дайте патронов, снарядов, денег!»

Как видим, то, чем стрелять, и то, чем платить, идут в одной связке. Если первую проблему можно было одолеть одной запиской Ильича товарищу Троцкому, то вторую одним росчерком ленинского пера не решить. Стоит ли жертвовать крупную сумму советскому Северному Кавказу, почти оторванному от РСФСР, находящемуся на грани краха? Можно понять скепсис наркома финансов товарища Крестинского. Как бы не выбросить деньги на ветер, а то и прямиком в трофейный обоз генерала Деникина… Похоже, и Ленин сомневался в целесообразности подобного ассигнования. Оружие – это одно, а деньги довести до места в сохранности и рационально потратить – другое.

В общем, Кирову и Яковлеву предстояло доказать членам СНК, что северокавказцы достойны высокого доверия. Конечно, доказательства при помощи Яковлева искал Киров, а в дело пускал Сталин, изначально поддержавший делегацию во главе с Миронычем. «Доказательствами» стали люди, очевидцы драмы, происходившей на Кубани и в Терском крае, особенно на Тереке.

Перелом во мнении Ленина наступил 5 декабря 1918 года. На позицию вождя повлияли несколько человек, попавших в Москву прямо с «передовой», полных эмоций и впечатлений о пережитом. Это лидер абхазских большевиков Ефрем Алексеевич Эшба, глава центрального совета Грозного Борис Давидович Пинсон, военный Георгий (Юрий) Павлович Бутягин и, наконец, Куприян Трофимович Михеев, товарищ председателя уездного Кизлярского совета. Именно он – простой парень из глубинки, из обложенного казаками Кизляра, – поразил Ленина больше всего. Молодой человек пешком дошел до Каспийского моря, в трюме рыбачьего баркаса доплыл до Астрахани, «в углу теплушки» товарного состава доехал до Москвы. А на встрече с Ильичом 5 декабря 1918 года Михеев незамысловато, по-народному, сказал то же, что и «представители Терского Областного Совета Комиссаров» во главе с Кировым: на Тереке все «сильны духом», справятся, выполнят любую задачу. Надо воевать «чужими патронами» – готовы воевать! Надо выпустить «собственные… казначейские билеты» – выпустят! Надо сберечь и с толком распорядиться большой денежной помощью из Москвы, сберегут и распорядятся!

На прощание предсовнаркома произнес:

– Браво, товарищи! Удивительный народ творит наше трудное дело. Надеюсь, что обратный путь будет у вас легче. Обязательно свяжитесь с товарищем Кировым. Сейчас вам подскажут его московский адрес. Договоритесь с ним о совместном возвращении в Астрахань…

Между тем Киров, не подозревая о достигнутом ходоком из Кизляра эффекте, пытался заручиться поддержкой Троцкого. Вместе с Лещинским в кабинете наркомвоенмора они 6 декабря убеждали того не бездействовать, «охарактеризовали состояние армии, близкое к катастрофе, и, настаивая на срочных мерах», не скрывали своих сомнений в том, что ещё немного и мы опоздаем… Об ожидавшем его сюрпризе наш герой узнал либо в тот же день, либо на другой, ибо 8 декабря Сергей Миронович отблагодарил Михеева билетом «в Губернский продовольственный комитет на Спиридоновке – там выступал Ленин перед комитетами бедноты»[154].

Пусть Ленин и согласился ассигновать советскому Тереку крупную сумму денег, потребовались сложные согласования в финансовом ведомстве и на заседании Малого Совнаркома, который 12 декабря пожелал выслушать доклады Кирова, Пинсона и Бутягина. На следующий день Сергей Миронович был настолько красноречив, что добился рекомендации Народному банку РСФСР две самые крупные ссуды – 30 миллионов от НКВД и 22 миллиона от НКПС – «вместе с кредитами» от других ведомств (ВСНХ, Наркомпрос) «выдать на руки наличными» представителям Терского областного СНК, а именно Кирову, Лещинскому, Бутягину, Пинсону и Эшбе.

Большой Совнарком, заседавший 14 декабря, внес поправку: банкноты «на руки» Киров с товарищами получат не в Москве, а в Астрахани, в конторе Народного банка, и «под контролем т. Шляпникова», члена РВС вновь созданного Каспийско-Кавказского фронта, объединившего сражавшиеся под Пятигорском и севернее Георгиевска 11-ю и 12-ю армии. «Отправить деньги немедленно», – предписал Большой СНК.