Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Что примечательно, огромная сумма ассигновалась не для Красной армии, а для решения задач, совпадавших с компетенцией разных наркоматов. Так, НКВД отпускал средства «на восстановление советской власти в Терской области», а Наркомат путей сообщения – на строительство железных дорог от Грозного до Червленной и от Кизляра до Старо-Теречной. В ситуации, когда на Пятигорск наступал Деникин, со стороны Баку – турки, а терские казаки раскололись на сторонников и противников советской власти, реализация столь важного проекта выглядела весьма и весьма проблематично[155].

Буквально накануне отъезда, 23 декабря 1918 года, Киров, Лещинский и Бутягин обратились во ВЦИК с предложением упразднить Северокавказский ЦИК, о чем уже упоминалось. Вместе с ними «петицию» подписал и Георгий Атарбеков, назвавшийся делегатом VI съезда Советов. В Пятигорске он, близкий соратник Ефрема Эшбы, отличился тем, что приводил в исполнение распоряжение вновь избранного ЦИК о массовом расстреле заложников в отместку за гибель «лучших товарищей», «вождей пролетариата» (Рубина и Крайнего). Погибли десятки абсолютно не причастных к «мятежу главкома» лиц, генералов, князей, сенаторов и министров царских времен, волею судьбы оказавшихся в северокавказских курортных городках. Едва ли Киров виделся с Атарбековым в Пятигорске. Скорее их знакомство состоялось в Москве по инициативе Эшбы. Им ещё предстоит встретиться в Астрахани. А пока оба выступили против «советского органа», не сумевшего правильно расставить акценты в своих взаимоотношениях с командующими Северо-Кавказской Красной армией[156].

Из протоколов заседаний Малого Совнаркома, 12 и 13 декабря 1918 г. [РГАСПИ]

Руководить новой «экспедицией», призванной доставить военное имущество и деньги в распоряжение чрезвычайного комиссара Юга России Серго Орджоникидзе, Ленин поручил Кирову. На исходе декабря сборы завершились, полностью укомплектованный поезд приготовился покинуть Москву. Наш герой расставался с ней явно в приподнятом настроении, и не только потому, что облеченный высоким доверием советского правительства возвращался в родной Терский край. За полтора месяца пребывания в Москве он, судя по всему, встретился и объяснился с той, кого так и не смог забыть за все минувшие годы, – с Надеждой Серебренниковой. Причем объяснение закончилось иначе, чем шесть с половиной лет назад, весной 1912‐го…

7. Во главе «второй экспедиции»

В один из предновогодних вечеров возле сформированного Лещинским эшелона остановилась пролетка. Из нее выпрыгнул Киров, подозвал кого-то и вытащил из экипажа три плотно перевязанных веревкой ящика. Груз перенесли в пассажирский штабной вагон. Спустя какое-то время прозвучал гудок, и состав медленно тронулся. Накануне Сергей Миронович приезжал на вокзал, но на легковушке с особым знаком, значком ВЦИК. Обошел все, внимательно осмотрел, как уложены снаряды, патроны, винтовки, пулеметы, обмундирование, проверил, насколько хорошо укреплены на платформах десять американских автомобилей фирмы «Патфиндер» и десяток мотоциклов. Кроме того, в вагоны погрузили десять коробов с дефицитными папиросами и запас продовольствия на дорогу.

В тех трех ящиках, что он привез на извозчике перед отправлением, были царские купюры. К нему все-таки прислушались и сочли оправданным некоторую часть денег выдать наличными. Когда перевод всей суммы достигнет Астрахани, неизвестно. А так, у «экспедиции» будет запас царских ассигнаций, которые «в прифронтовой и зафронтовой полосах» Северного Кавказа пользовались у обывателя большим спросом, чем совзнаки.

Если Куприяну Михееву понадобилось три недели, чтобы добраться от Кизляра до Москвы, то «вторая экспедиция» Кирова примерно те же три недели тащилась от Москвы до Астрахани. Очень долго простояли в Саратове, ожидая паровоза. Киров на всем маршруте в своем штабном вагоне только ночевал или совещался с членами экспедиции Лещинским, Бутягиным и Вологодским. Свободные часы предпочитал проводить в соседнем, красноармейском. Беседовал с солдатами, расспрашивая о прошлой и нынешней жизни, обсуждал с ними политический момент. «Простое и ласковое обращение» вызывало симпатии, и уже на второй или третий день бойцы стали звать начальника так же, как и многие знавшие Кирова по Терской области, – Мироныч.

В Саратове в какой-то местной газете вычитали встревожившую всех новость: Северо-Кавказская республика на грани краха. 11‐я армия отступает. Красноармейцы бросились к Кирову:

– Куда отступает армия? Что же дальше?

– А что вы переполошились? – с улыбкой ответил им их Мироныч. – Не верите в силу нашего народа?!

– Верь, не верь, а факты – вещь упрямая!