Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

– А я уверен, мы победим! Поражение учит вести борьбу по-новому. Да, продвижение белых – большая угроза. Но революция и её законы непонятны для них. В занятых городах, селах, деревнях они устраивают беспощадный террор против рабочих и деревенской бедноты. А это создает неспокойный тыл, умножает наши силы. Следовательно, чем дальше продвигается враг, тем сильнее нарастает сопротивление…

Возможно, в Саратове под впечатлением скверных вестей с Каспийско-Кавказского фронта Киров переговорил с Михеевым о том, что «подходит такое время, когда нам нужно иметь в тылу белых надежных людей», после чего подытожил:

– Вы можете поднимать народ, вам и оставаться вблизи дома, если мы не удержим Кизляр…

Наконец паровоз дали, и вагоны вновь затряслись, а за окном замелькали новые пейзажи, степные, белоснежные, порой совсем пустынные. В какой-то момент не хватило угля. Пришлось остановиться, нарубить и снести в тендер дрова. На перегоне Лепехинка – Гмелинка случилось ЧП. Поезд обстреляли из ближайшего оврага, перед тем завалив полотно «стволами деревьев и разным хламом». Красноармейцы выскочили из вагона и по глубокому снегу направились к оврагу. Киров «в распахнутом полушубке, с револьвером в руках» тоже спустился на занесенную снегом насыпь. Поняв, что бандиты сбежали, громко крикнул:

– Верните красноармейцев! Надо очистить путь и двигаться дальше.

Приказ исполнили. Не прошло и четверти часа, как колеса поезда опять застучали по рельсам. Спустя некоторое время Мироныч, сидя в кругу бойцов, с укором произнес:

– Эх вы. Вояки, как я вижу, неплохие, а каких-нибудь два часа назад так сплоховали…

Боец Петров удивился:

– И чем же это мы сплоховали?

– Стратегия у вас явно подкачала. Почему вы скопом двинулись по направлению выстрелов бандитов? Выходит, что вы бросили поезд! Прежде чем кинуться в бой, нужно понять обстановку. А если бандиты устроили ловушку? Их основные силы могли быть не там, где стреляли, а как раз наоборот. И что тогда?..

Как вспоминал матрос с Балтики Иван Дудин, Киров ещё «долго говорил притихшим красноармейцам о том, что такое стратегия и тактика в бою, что значит изучить обстановку и правильно расставить силы»[157].

В Астрахань экспедиция прибыла 16 января 1919 года. И тут выяснилось, что Мироныч тоже сплоховал. Десять новеньких «патфиндеров» три недели простояли на открытых платформах, на ветру и морозе. За машинами надзирал механик, но по какой-то причине перед отъездом он не слил воду из «блоков и радиаторов». Она, конечно же, замерзла и вывела автомобили из строя. Со своим техническим образованием Мироныч неплохо разбирался в машинах. Перед отправлением все тщательно проверял, а вот в блоки и радиаторы легковушек не заглянул…

Цена этого недосмотра – двухнедельный простой, пока автомобили ремонтировали в мастерской. Деньги и первую партию снаряжения собирались доставить в Кизляр именно на них. Машины починили и… новая напасть. Зарядил снегопад. Всю Астрахань и степь за Волгой замело. Не проехать. А не ехать нельзя. Киров решает отправлять в рейс «патфиндеры» по одному, по мере готовности каждого, а ещё задействовать мотоциклы. Сам с Лещинским и Бутягиным умчался на первой машине в воскресенье 26 января, а проконтролировать выезд прочих велел Вологодскому. Ему же надлежало покинуть город с последним отремонтированным авто.

Однако погоду не перехитришь. Тем более на привередливых американских легковушках, «приспособленных к городским асфальтированным дорогам». Кировская до Кизляра почти доехала – и слава богу, что «почти». Те, что отправились за ней, не осилили и полпути. Заглохли и застряли в снежных заносах и «патфиндеры», и мотоциклы. Члены экспедиции с ценным грузом стали возвращаться в Астрахань без машин, пристроившись к колоннам отступавших частей 11‐й и 12‐й армий. Киров с ними не вышел, и Вологодский понял, что тот попал в беду. Он кинулся к Шляпникову заключать выгодную сделку: я вам американский «лимузин», вы мне – грузовичок-полуторку. Шляпников согласился, и Вологодский с изрядным запасом бензина бросился искать Сергея Мироновича.

По дороге попадались «патфиндеры», «беспомощно стоявшие в степи на расстоянии десятков километров» друг от друга, и мотоциклы. Делясь топливом с товарищами, Вологодский приближался к Кизляру. И вот позади последний красноармейский обоз с ранеными, больными, изможденными бойцами, которые, конечно, предупредили шофера и пассажира полуторки, что впереди «наших» нет, что Кизляр пал. Причем еще 4 февраля. Значит, машина Кирова затерялась где-то на нейтральной территории, на неё вполне может налететь какой-нибудь разъезд белоказаков.