Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Признавая, что морской штаб демонстрировал некоторую «неуверенность», порой «заметную растерянность», Сергей Миронович более важным счел иной фактор: всё «задерживалось временной неподготовленностью судов, вызываемой постоянными ремонтными работами». Мехоношин 21 мая 1919 года первый пункт доклада Ленину о положении флотилии также посветил её техническому состоянию: «механизмы… работают весьма неисправно», на одном корабле «порвался штуртрос», другой «после каждого пробега… требует двухсуточного ремонта», опреснители на миноносцах не соответствуют качеству каспийской воды, подлодки по состоянию механизмов не годятся «для дальних пробегов», «катера-истребители» заливает водой уже при небольшой зыби и т. д. Подтверждает его мнение и доклад Б.В. Леграна, председателя Ревтрибунала РСФСР и комиссии, с 10 по 18 июня изучавшей в Астрахани причины «разгрома» каспийцев[171].

Кто же отвечал за устранение вышеперечисленных «неисправностей»? Астраханские судоремонтники. Те самые, что 10 марта вышли на улицу протестовать против диктата центра в целом и его продовольственной политики в частности. Если саботаж, а то и прямое вредительство реальны, то понятно, что инициаторы – не сами рабочие. Они инструмент в руках некой политической силы. Той, что проиграла бой Мехоношину. Астраханских профсоюзов? Так большинство вроде бы смирилось с утратой своей вольницы… Или не смирилось?

Выяснить это и надлежало «железному Геворку». Похоже, и Мехоношин, и Киров не верили в искреннее «саморазоружение» профсоюзных лидеров и близких им местных большевиков. Но прежде чем выдвигать обвинения, а тем более перекладывать на них вину за поражения на Каспии, требовалось раздобыть надежные доказательства.

Разоблачение «крупного белогвардейского заговора» стало первым шагом на этом пути. Атарбеков ловко использовал шок астраханцев от новости о падении 30 июня Царицына. Вечером 6 июля «в большом зале Труда горисполкома» на собрании актива – депутатов совета, профсоюзных лидеров, делегатов от фабзавкомов – он откровенно поведал: в марте «мы захватили у одного из участников незначительную… бумажку, там значились… фамилии… неких торговцев… постепенно… узнали, что у нас в Астрахани есть… хорошо организованная… белогвардейская организация, имеющая связь с Колчаком и Деникиным… Главное ядро… было в Москве. Оттуда приехал в Астрахань юнкер граф Нирод и пришел… к заключению, что наиболее надежные части для советской власти в Астрахани – это рабочий батальон и полк особого отдела. И они хотели целиком… отравить эти два полка цианистым калием…».

Далее докладчик под бурные овации заявил, что «среди участников этой белогвардейской организации нет ни одного рабочего, ни одного крестьянина». Однако офицеров насчитал пятнадцать процентов, «крупной буржуазии» – двадцать пять, духовенства – «незначительный процент». Кто же составлял большинство, так и не уточнил… На вопрос об участии «представителей советских учреждений», сообщил:

– Да, один такой предатель, к нашему сожалению, нашелся… Иванов Александр Иванович, помощник коменданта, бывший офицер…

Где отыскался один, найдется второй, третий и четвертый… Военспецы – вот ниточка, дернув за которую можно отыскать того, кто так искусно подставил товарища Мехоношина. Киров в тот день, 6 июля, если и подозревал неладное, то вида не подал и предварил речь шефа Особого отдела и губчека своей – о трудном военном положении Астрахани после падения Царицына, об успехах Деникина, которого рано или поздно ожидает участь Колчака, ныне отброшенного за Урал. Впрочем, главным в выступлении Мироныча стало дважды упомянутое и процитированное, в начале и в конце, анонимное письмо «какого-то белогвардейца».

«Господа комиссары, все будете болтаться на столбах»!

«Если бы Кирова и ещё нескольких советских работников «убрать бы»… участь Астрахани была бы решена»[172].

Обе кировские «ссылки» на анонима создали нужный фон и нужную атмосферу для отчета Атарбекова. И цель была достигнута. Собрание одобрило решимость чекистов довести дело до логичного финала. Только какого? «Железный Геворк» тратить время на сбор улик и свидетельств не собирался. Революционная сознательность требовала быстрого результата. Он догадывался, кто во всем виноват. Так чего же «бюрократию» разводить? Завербованный им авантюрист С.А. Нирод, в прошлом юнкер и сигнальщик на пароходе Волжско-Каспийской флотилии «Баку», а ныне картежник и завсегдатай артистических уборных, показал и на морских военспецов, и на актеров – местных Остапов Бендеров, вымогавших из астраханских толстосумов деньги якобы на борьбу с советской властью. Вот вам и контрреволюционная организация.