Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Аресты в ночь на 2 июля произвели сотрудники Георгия Александровича Атарбекова, того самого, который в декабре 1918‐го вместе с Кировым и Бутягиным подписал адресованную ВЦИК петицию об упразднении Северокавказского ЦИК. Как он попал в Астрахань? Мехоношин, едва появился в Астрахани, столкнулся с проблемой: первый начальник Особого отдела Каскавфронта К.Я. Грасис, человек Шляпникова, прослужил в должности около месяца и за превышение полномочий угодил под следствие. Преемник Грасиса, Л.М. Заковский, назначенный 14 января тем же Шляпниковым, Мехоношина не устраивал. Судя по всему, подходящей кандидатуры на столь важную должность он не имел и за советом обратился к Кирову.

А тот, видно, тоже оказался в затруднении. Местных, астраханских, Сергей Миронович знал не очень хорошо, хотя и провел в городе осенью восемнадцатого в общей сложности более месяца. Из проверенных земляков, с Терека, что сопровождали его во второй экспедиции (Бутягин, Лещинский) или отступили с частями 11-й и 12-й армий к Астрахани, желающих взвалить на себя эту нелегкую ношу не нашлось. Поневоле вспомнился протеже Ефрема Эшбы, прослуживший с месяц зампредом ЧК Северо-Кавказской республики, а ещё около месяца её председателем.

Мехоношин не возражал. Условились, что Атарбеков возглавит и Астраханскую ЧК, и Особый отдел РВС. Первое назначение проведет вновь учрежденный Военно-революционный комитет, второе, позднее, сам Мехоношин. Оставалось уточнить мнение астраханской парторганизации. И Мироныч навестил губком.

Начал без обиняков:

– Надежда Николаевна, мне надо согласовать с вами очень важный вопрос… Вам известно, как обстоят дела в Астраханской губчека.

– Кое-какими данными располагаю. Понимаю, что там не все благополучно…

– Вот-вот. Мы хотим предложить кандидатуру товарища, который может возглавить губчека и навести там порядок… Георгия Атарбекова… Мне он знаком по работе на Северном Кавказе. Стойкий большевик. Хороший организатор. С опытом чекистской работы.

– Что ж, ЧК, этот важный участок работы, должен быть у нас максимально укреплен. Губком не против…

Приказ ВРК № 4 о назначении Атарбекова председателем «Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем» Киров подписал 27 февраля 1919 года. Сам Георгий Александрович из Москвы приехал через полторы недели и занял пост 10 марта, в «момент восстания» рабочих астраханского Эллинга. Днем ранее, 9 марта, приказ № 218 о слиянии Астраханской губернской ЧК с Особым отделом РВС ККФ подписал и Мехоношин. Л.М. Заковский становился «постоянным заместителем» заведующего отделом Г.А. Атарбекова [169].

Странное совпадение. Пока Мехоношин не отбыл в Козлов, в штаб Южного фронта, Астраханская ЧК вела себя вполне пристойно. Во время следствия над активистами мартовского мятежа усердствовала в меру. Выявив зачинщиков, главарей и участников кровавых расправ, тут же препоручала их суду военно-полевого трибунала 11‐й армии, а прочих, в основном обычных рабочих и матросов-речников, отпускала. Разумеется, не обошлось без эксцесса. Несколько десятков представителей из «бывших», «буржуев» расстреляли.

Приказ о назначении Г.А. Атарбекова заведующим Особым отделом РВС фронта. [РГАСПИ]

Позднее перегибы случались, однако ошибки старались исправлять. Колесниковой запомнился эпизод, когда она по просьбе группы «встревоженных товарищей» вступилась перед Кировым за арестованного «сына торговца», которому грозил расстрел. Не дослушав, «Сергей Миронович снял телефонную трубку и вызвал председателя ЧК Атарбекова». На правах председателя ВРК поинтересовался: «У тебя есть какие-нибудь смертные приговоры на ближайшее время?» Когда тот ответил утвердительно, немедленно пригласил в ревком. Изложив Атарбекову жалобу просителей, попросил: «Вникни в это дело, сам разберись во всем и поступи в зависимости от того, что тебе удастся выяснить»[170].

Как видим, в марте – апреле 1919 года Киров «железному Геворку» (Атарбеков армянин по национальности) полностью доверял. Мехоношин также считал кадровое приобретение очень удачным и покинул Астрахань в середине июня без тени сомнения, что начальник Особого отдела приложит все усилия и докопается до истины. В чем именно? В причинах опалы Константина Александровича. Как мы знаем, Ленин считал гибель части эскадры в Тюб-Караганском заливе, уход флотилии с Мангышлака и с Каспия в дельту Волги результатом «позорно-трусливого или преступного бездействия и поведения» командования, то есть Мехоношина и Сакса.

Киров не разделял ленинской категоричности. Он с 3 по 19 мая вместе с Мехоношиным находился «почти все время на флоте в форту Александровском». Обретался на штабном эсминце «Яков Свердлов». Наблюдал и за комсоставом, и за матросами. На эсминце «Карл Либкнехт» участвовал 5 мая в задержании парохода «Лейла» с «богатейшей перепиской» Деникина с Колчаком, а 19–20 мая в сорвавшемся из-за тумана походе на остров Чечень, базу флотилии белых.