Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

27 января состоялись похороны Куйбышева. В траурных церемониях среди прочих руководителей СССР принял участие и Орджоникидзе. Между смертью Кирова и Куйбышева прошло менее двух месяцев. Это вызвало определенное опасение за здоровье вождей СССР. Ряд хозяйственников отправили в газету «За индустриализацию» письмо, которое ее редактор 4 февраля переслал Сталину. В письме говорилось о постигших СССР утратах: сгоревших на работе Ленине, Фрунзе, Дзержинском, Куйбышеве, погибшем недавно Кирове. Молодые коммунисты-хозяйственники писали о необходимости беречь здоровье советских вождей, особенно учитывая их график работы. Они писали: «Мы в повседневной работе видим, что наш нарком Серго, несмотря на прямое указание ЦК об окончании работы в 10 часов вечера, — уезжает в 3–4 часа утра, начиная работу на рассвете. Вождь партии Сталин работает дни и ночи, не зная отдыха. Мы делаем преступление, допуская такое физическое переутомление Сталина. Каждый из нас, любой рабочий нашего Союза отдаст себя до последней капли крови только для того, чтобы сохранить на долгие годы здоровье и силы Сталина. Кто не знает о том, что Предсовнаркома Молотов обычно раньше 3-х часов ночи работы не оставляет. Надолго ли хватит сил человеческого организма при такой нагрузке. Ведь известно, что в 1932 г. товарищ Каганович свалился на работе и врачи запретили ему общение с окружающими в течение 15 дней»[881]. Далее они писали: «Мы требуем сохранения сил членов Политбюро. Мы требуем решения ЦК, запрещающего членам Политбюро заниматься больше 8 часов в сутки». После ознакомления с текстом письма Сталина оно было переправлено Кагановичу, Ворошилову, Орджоникидзе. При этом Сталин особо выделил фамилию Орджоникидзе, а также выделил красным карандашом процитированное предложение о 8 часах[882].

Жизнь продолжалась. Уже на следующий день после похорон Куйбышева Орджоникидзе принимает участие в работе VII съезда Советов СССР (28 января — 6 февраля 1935 года), где выступает с отчетным докладом Народного комиссариата тяжелой промышленности. Опять доклад Серго содержит критику. Следует отметить изменение мнения Орджоникидзе по поводу привлечения иностранной техники и специалистов. Двумя годами ранее и в прошлом году он ратовал за новые контракты с иностранными фирмами, теперь он критикует преклонение перед уровнем развития промышленности на Западе. «Тут часто говорят: у американцев другое оборудование и то, что делает американец, нам не под силу, мы не в состоянии сделать. Такие разговорчики среди нефтяников всех наших районов имеются. Часто можно услышать такой разговор: американец сидит у себя в буровой, и, если ему понадобилось какое-нибудь техническое снабжение — трубы или еще что-нибудь другое, он по телефону заказывает, и ему привозят, — а у нас сколько надо мучиться. У американцев — трехскоростные лебедки, у американцев — мощные насосы, у американцев — трубы другие, а у нас… Ну куда же нам до американцев! Конечно, такие разговоры никуда не годятся…»[883]

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о награждении Г. К. Орджоникидзе орденом Ленина

22 марта 1935

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1057. Л. 156]

В феврале Орджоникидзе можно было видеть в президиуме II съезда колхозников-ударников, который принял Примерный устав сельскохозяйственной артели[884].

Много работы было и в Наркомате тяжелой промышленности. 22 марта 1935 года постановлением ЦИК Союза ССР Г. К. Орджоникидзе был награжден орденом Ленина. Награждение было связано с перевыполнением производственной программы 1934 года и достигнутыми успехами в деле организации производства и овладения техникой[885].

Постановление о награждении учитывало пожелания участников съезда: «Согласно воле съезда Советов товарищ Орджоникидзе и наиболее отличившиеся работники тяжелой промышленности были награждены орденами»[886]. Отметим, что среди прочих о награждении Серго орденом Ленина ходатайствовали 1 января 1935 года металлурги Магнитки[887].

Кавказская командировка