Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Затем несколько дней сообщения о нем в газетах отсутствуют, а 12 ноября приказ по Наркомтяжу издает уже заместитель Орджоникидзе — М. С. Рухимович[1102]. Это не случайно, так как в это время у него случился сердечный приступ, о чем свидетельствует письмо руководству партии врачей Каминского, Плетнева и Левина написанное в 20:00 9 ноября: «У тов. Орджоникидзе Г. К. 9-го ноября, в 16 ч. 15 минут, в его рабочем кабинете, произошел припадок сердечно-сосудистой слабости, сопровождавшейся очень кратковременной потерей сознания, похолоданием конечностей, ослаблением пульса. В настоящий момент, после спокойного сна (в течение 3 часов) пульс правильный, 80–84 в минуту, удовлетворительного наполнения и напряжения. Температура 35,2. Конечности теплые. Сознание совершенно ясное. В ближайшие три дня тов. Орджоникидзе должен оставаться дома, в условиях полного покоя»[1103]. Как позднее указывал один из его лечащих врачей Л. Г. Левин: «На волоске от смерти был Григорий Константинович в ноябре 1936 года, когда сердечный припадок застал его на работе»[1104].

Сообщений в газетах о болезни Орджоникидзе не было. Одно сообщение о Серго 13 ноября опубликовала «Правда». В нем говорилось, что Партиздат выпустил краткий биографический очерк «Серго Орджоникидзе» (объемом 114 страниц), составленный М. Д. Орахелашвили (его давнишним друг и соратник). То есть эта заметка являлась последствием празднования юбилея Орджоникидзе[1105], книга была подготовлена задолго до ноября, пройдя в том числе редактирование Сталиным. Кроме того, 18 ноября в Мариуполе стахановец-сталевар Макар Мазай получил приветственную телеграмму от Серго Орджоникидзе, текст которой был опубликован «Правдой»[1106]. Вероятно, что к этому периоду состояние здоровья Орджоникидзе улучшилось, но, учитывая отсутствие новых сообщений о его деятельности в газетах, оно оставалось еще неудовлетворительным. К активной деятельности он приступит немного позднее: 22 ноября присутствует среди прочих посетителей на приеме у Сталина[1107].

Через два дня Орджоникидзе участвует в работе Чрезвычайного VIII Всесоюзного съезда Советов (25 ноября — 5 декабря), который должен был утвердить сталинскую Конституцию 1936 года. 26 ноября он представлен на коллективной фотографии, напечатанной на страницах «Правды»[1108]. Орджоникидзе участвует в работе съезда; избирается в состав Редакционной комиссии для разработки окончательного текста Конституции Союза ССР (220 человек)[1109]. Входит в президиум VIII съезда (30 человек)[1110]. Однако его фотографии больше в газетах не появляются, хотя в «Правде» публиковалось много коллективных и индивидуальных фотографий других советских руководителей. И даже на одной из последних съездовских фотографий, где Сталин, Молотов, Ворошилов, Буденный и Литвинов голосуют за окончательный текст конституции, его тоже нет[1111]. Только 7 декабря «Правда» напечатала коллективную фотографию (сделана 5 декабря с его изображением среди прочих: Молотов, Ворошилов, Сталин, Микоян, Орджоникидзе[1112]. Григорий Константинович часто ранее выступал на различных собраниях, он был популярным трибуном, но в «Правде» ничего в эти дни не говорилось о выступлении Серго на съезде. Можно констатировать, что Орджоникидзе, при формальной задействованности в работе съезда, не был, как сейчас выражаются, медийной фигурой съезда. Явилось ли это следствием недавно перенесенной болезни или свидетельством охлаждения между Орджоникидзе и Сталиным?

Возможно, что Орджоникидзе в этот период действительно был еще не совсем здоров, но возможно и другое. В ноябре он получил известия об аресте его братьев Папулии и Ивана. С Папулией, согласно большинству источников, у него были сложные отношения. Иначе обстояло дело с Иваном. Его арест совпал с продолжением истории с Пятаковым и затем Бухариным, которые являлись на момент ареста подчиненными Серго Орджоникидзе. Осуждение Пятакова должно было сказаться на Орджоникидзе и в партийно-государственном отношении, и в личном. Понятно, что друг и соратник Серго Емельян Ярославский впоследствии это обстоятельство политизировал, но основания для таких выводов у него были: «Предательство Пятакова и других членов его банды, вредительские действия и двурушничество людей, обманувших доверие партии и правительства, сильно подорвали здоровье тов. Серго и ускорили смерть этого замечательного деятеля ленинско-сталинской эпохи»[1113]. Этому отчасти можно верить, так как Ярославский был хорошо осведомлен о состоянии здоровья Орджоникидзе, так как именно ему отправлялись врачебные отчеты о здоровье Серго.