Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Орджоникидзе был организационно задействован летом — осенью в борьбе с белыми десантами на Кубани, а также в подавлении казачьих выступлений в регионе. Об этом свидетельствует его августовско-сентябрьская переписка с Лениным, который неслучайно активно интересовался ситуацией на Северном Кавказе. Он беспокоился за Инессу Арманд, находившуюся в этот период в Кисловодске. Ранее, видя ухудшение здоровья Арманд, Ленин предложил ей, как вариант, поехать на Северный Кавказ к Серго Орджоникидзе. В письме к Инессе он писал: «Не могу ли я помочь Вам, устроив в санатории? Если не нравится в санатории, не поехать ли на юг? К Серго на Кавказ? Серго устроит отдых, солнце. Он там власть. Подумайте об этом. Крепко, крепко жму руку»[253]. Получив ее согласие, 8 августа 1920 года Ленин телеграфировал Орджоникидзе: «Т. Серго! Инесса Арманд выезжает сегодня. Прошу Вас не забыть Вашего обещания. Надо, чтобы Вы протелеграфировали в Кисловодск, дали распоряжение устроить ее и ее сына как следует и проследить исполнение. Без проверки исполнения ни черта не сделают. Ответьте мне, пожалуйста, письмом, а если можно, то и телеграммой: „Письмо получил, все сделаю, проверку поставлю правильно“. Очень прошу Вас, ввиду опасного положения на Кубани, установить связь с Инессой Арманд, чтобы ее и ее сына эвакуировали в случае необходимости вовремя на Петровск и Астрахань, или устроить (сын болен) в горах около Каспийского побережья и вообще принять все меры»[254].

Вопросы об Инессе Арманд и о повстанческой угрозе на Северном Кавказе и далее встречаются в переписке Ленина и Орджоникидзе. 20 августа он извещает Орджоникидзе: «Сегодня провели в Политбюро обязательный выезд Ваш в Ростов для ближайшего участия в ликвидации десантов на Кубани и Черноморье. Ускорьте и налягте на это изо всех сил, извещайте меня чаще. Замените себя в Баку кем-либо. Еще просьба не забыть обещание мне устроить на лечение выехавших 18 августа Инессу Арманд и ее больного сына, они верно уже в Ростове»[255]. 22 августа 1920 года Инесса Арманд с сыном Андреем приехала в особняк А. А. Тарасова «Карс» в Кисловодске. 3 сентября Ленин вновь обратился к Орджоникидзе, уточняя как ситуацию с бандитизмом в регионе, так и положение Арманд: «Прошу добавить побольше подробностей о ходе борьбы с бандитизмом и об устройстве Вами в Кисловодске тех советских работников, о коих я здесь Вам говорил лично»[256]. В письме от 9 сентября Ленина ему прямо указывал: «Быстрейшая и полная ликвидация всех банд и остатков белогвардейщины на Кавказе и Кубани — дело абсолютной общегосударственной важности. Осведомляйте меня чаще и точнее о положении дела»[257].

Ситуация вокруг города, как уже указывалось, была сложная. Большевик Г. Н. Котов вспоминал: «Все это время в Кисловодске политические условия были неблагоприятны для отдыха. Белогвардейские отряды были где-то близко, и по ночам часто объявлялись тревоги. Когда вокруг Кисловодска завязались настоящие бои, когда целыми днями корпуса санатория сотрясались от артиллерийских залпов, многие отдыхающие бежали. По распоряжению Серго Орджоникидзе за Инессой прислали транспорт, но она категорически заявила, что не поедет, пока не будут отправлены другие больные. Кончилось тем, что в санаторий прибыл лично член областного комитета ВКП(б) Назаров, который имел приказ об эвакуации Инессы. Он сказал: если товарищ Инесса не поедет добровольно, то он будет вынужден прибегнуть к помощи товарищей красноармейцев, дабы выполнить распоряжение о ее перемещении. И так товарищ Инесса, хоть и против своего желания, выехала из Кисловодска»[258]. Поездка длилась несколько дней. Вскоре после приезда в Нальчик, 24 сентября, Инесса Арманд умерла от сыпного тифа. Впоследствии по личному приглашению Серго старший сын Арманд Александр работал в ведомстве Орджоникидзе[259].

Между тем ситуация на Северном Кавказе продолжала оставаться противоречивой. Действия Орджоникидзе и его окружения уже летом вызвали ряд обвинений с переадресовкой их в Москву, что тоже отразилось в переписке Ленина и Орджоникидзе. 28 августа Орджоникидзе направляет Ленину в Кремль телеграмму: «Удивляюсь, что не назвали автора. Это или сознательный мерзавец, или бессознательный дурак. [В] Первом случае требую предать ревтрибуналу. Все ложь, и ложь тенденциозная. Прошу ответить. Орджоникидзе»[260].