Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Подобные заявления, упреки в нерешительности, обвинения в компромиссе с представителями местных национальностей оказывали свое влияние на политику в регионе. Вместо постепенного решения проблем осенью намечается переход к более радикальной политике. Правда, это происходит не сразу, очевидно, что ранней осенью Орджоникидзе все же убедил Ленина в правильности своей линии.

В рассматриваемый период Орджоникидзе уже находился в Армавире. «По его указанию была создана ударная Левофланговая группа IX армии в составе 12-й, 14-й, 34-й дивизий. Эта группа войск, наступая по фронту от Баталпашинского до Майкопского отдела, стала громить банды Хвостикова, Крымшамхалова, Крыжановского и других. Одновременно части IX армии под руководством Г. К. Орджоникидзе стали теснить войска Улагая, не сумевшего, как он рассчитывал, мобилизовать казаков, которые отказались поддерживать белогвардейцев»[267]. Позднее Орджоникидзе переехал во Владикавказ.

В этот же период окончательно был решен вопрос о судьбе Гилянской советской республики. 20 сентября в Москве состоялось заседание Политбюро, где обсуждалась ситуация с Ираном. По поручению Политбюро Сталин выехал в Баку, где после ознакомления ситуации отстранил от руководства Иранской компартией А. Султан-Заде и заменил его на Хейдар-хана Аму-оглы. «24 сентября 1920 г. Орджоникидзе по прямому проводу запрашивает из Баку, можно ли послать миноносец в Энзели (Персия). Ленин кладет резолюцию: „запрашиваю Троцкого и Крестинского“»[268]. Однако вскоре вопрос был решен. На основании доклада Сталина 27 ноября Политбюро приняло решение об отказе в военной поддержке Гиляна. Позднее в одной из октябрьских телеграмм Сталину Орджоникидзе, учитывая реальное положение дел, сообщал: «Персии никакой революции нет. Или оккупация или уход»[269]. Выбран был уход. Более важным в этот период являлось стабильное внешнее и внутреннее положения Советской республики.

Стабилизация ситуации на Северном Кавказе была достигнута рядом жестких мер. В середине октября 1920 года начался мятеж на Сунженской линии, опять-таки с большими жертвами среди мирного населения, сочувствовавшего советской власти. Однако он быстро был подавлен как при помощи военных мер, так и путем переселения ряда казачьих станиц. Последнее действие предусматривалось еще до восстания. Теперь это применялось в массовом порядке.

Здесь можно упомянуть и жесткий приказ члена РВС Кавказского фронта Орджоникидзе по Кавказской трудовой армии от 23 октября: «…первое — стан. Калиновскую сжечь; второе — стан. Ермоловская, Закан-Юртовская, Самашкинская, Михайловская — отдать беднейшему безземельному населению и в первую очередь всегда бывшим преданным Соввласти нагорным чеченцам, для чего все мужское население вышеозначенных станиц от 18 до 50 лет погрузить в эшелоны и под конвоем отправить на Север для тяжелых принудительных работ; стариков, женщин и детей выселить из станиц, разрешив им переселиться в хутора или станицы на Север; лошадей, коров, овец и прочий скот, а также пригодное для военцели имущество передать Кавтрудармии, ее соответствующим органам, причем лошадей распределить по указаниям Штаба фронт»[270].

Большие жертвы среди советских работников и сочувствовавших большевистской власти лиц было общим явлением на Северном Кавказе. В ответ также принимались жесткие меры. Сталин, проезжавший через указанный район в этот период, в телеграмме в ЦК РКП(б) Ленину от 26 октября писал: «Несколько казачьих станиц наказали примерно. В восстаниях участвовали главным образом терские казаки и незначительная часть осетинских офицеров и кабардинских князей»[271]. 30 октября он же из Владикавказа информировал Ленина: «Выселено в военном порядке пять станиц. Недавнее восстание казаков дало подходящий повод и облегчило выселение; земля поступила в распоряжение чеченцев. Положение на Северном Кавказе можно считать несомненно устойчивым»[272].

Сам процесс депортации станиц занял более месяца. Укажем в этом отношении на более позднюю телеграмму к Орджоникидзе командарма Кавказской трудовой армии И. В. Косиора от 13 ноября 1920 года о выселении терского казачества[273]. В результате были выселены около 22 тыс. казаков и членов их семей, они направлялись как в станицы Моздокского округа и Теречной линии, так и на принудительные работы в Архангельскую и Бакинскую губернии, в Донецкий бассейн. Подобные действия были итогом не только сунженского выступления, но и прежних конфликтов терского казачества и горских народов.