Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

В направленной 21 октября грузинскими коммунистами телеграмме в ЦК РКП, утверждалось: «…политика Орджоникидзе якобы противоречит взглядам Ленина и решениям ЦК РКП, а сам он — самодур, интриган, установивший в Закавказье „держимордовский режим“. И потому они, в случае отказа изменить структуру СССР, выйдут из состава ЦК КП»[364]. «Удивлен, — отвечал в тот же день Ленин, — неприличным тоном записки… Я был убежден, что все разногласия исчерпаны резолюций пленума ЦК при моем косвенном участии и при прямом участии Мдивани. Поэтому я решительно осуждаю брань против Орджоникидзе и настаиваю на передаче вашего конфликта в приличном и лояльном тоне на разрешение секретариата ЦК РКП»[365]. Такое же резко отрицательное мнение высказали Л. Б. Каменев и Н. И. Бухарин, к которым также обращались тифлисские бунтовщики. «Тон вашей открытой записки, — телеграфировали они 23 октября в Грузию, — грубое нарушение партийных правил. Советуем прекращение склоки и работу на базисе цекистских решений»[366].

Принципиальность и резкость Орджоникидзе действительно имели место. При этом противостояние между Орджоникидзе и грузинским партийным руководством приняло вскоре личностный характер. Орджоникидзе называл руководителей Грузии седобородыми старцами, лоточниками, кинто (мелкими лавочниками), те тоже не оставались в долгу. Орджоникидзе обвинялся в предательстве грузинских интересов, в том, что он «сталинский ишак»[367], и во многом другом, вплоть до каких-то взяток. Речь шла и о демонстративном поведении Орджоникидзе, о подаренной ему белой лошади, на которой он повсеместно разъезжал.

Рано или поздно это должно было привести к серьезному конфликту. Произошло это уже в присутствии приехавшего в Тифлис А. И. Рыкова, который был при разговоре Серго и члена ЦК КП(б) Грузии Акакия Виссарионовича Кабахидзе[368]. Разговор шел на повышенных тонах. В какой-то момент Рыков спросил у Кабахидзе, что для него всего важнее? Для Орджоникидзе главным являлась сохранение советской власти, но Кабахидзе указал на торговлю с Турцией. Очевидно, что Серго не совсем расслышал или понял ответ и, подойдя к Кабахидзе, что-то переспросил, на что получил новый ответ. Рыков последний обмен репликами не расслышал. В конечном итоге Орджоникидзе отвесил пощечину Кабахидзе, который, в свою очередь, ранее лично оскорбил его. Позднее Рыков так писал в своем объяснении: «…т. Кабахидзе упрекнул Серго Орджоникидзе в том, что у него есть какая-то лошадь». Одну из фраз «Кабахидзе сказал Серго на ухо. Вслед за этим между ними разыгралась словесная перепалка, во время которой т. Орджоникидзе ударил Кабахидзе». «По существу инцидента, — писал Рыков, — я считаю, что т. Орджоникидзе был прав, когда истолковал как жестокое личное оскорбление те упреки, которые ему сделал т. Кабахидзе»[369]. Так возникло «грузинское дело».

Сталин был вынужден уточнять обстоятельства конфликта у Орджоникидзе, направив ему телеграмму 21 октября[370]. На следующий день Сталин отправил новую телеграмму Орджоникидзе, в которой его поддержал, констатируя необходимость решительной борьбы с проявлениями национализма и ликвидации склоки в ЦК КП Грузии: «Мы намерены покончить со склокой в Грузии и основательно наказать Груз. Цека. Сообщи, кого мы должны еще перебросить из Грузии, кроме отозванных четырех… По моему мнению, надо взять решительную линию. Изгнать из Цека все (и) всякие пережитки национализма»[371]. Ленин был крайне недоволен ситуацией. Сталин в указанной телеграмме Орджоникидзе даже писал, что Ленин «взбешен и крайне недоволен грузинскими националистами»[372]. Он требовал его информировать обо всех фактах инцидента.

24 октября было принято Постановление ЦК РКП(б) об удовлетворении ходатайства общегородского партсобрания Тифлиса о смене состава ЦК компартии Грузии (принятие их отставки) и об утверждении списка нового состава ЦК[373]. Филипп Махарадзе 26 октября направил по прямому проводу материал о ситуации Сталину, а тот переправил его Троцкому[374].

Данный конфликт рассматривался на различных уровнях партийной иерархии[375]. В конечном счете все решилось на районных собраниях, где в основном победили сторонники Орджоникидзе. Уже в конце октября его противники Цинциадзе, Кавтарадзе попросились в двухмесячный отпуск.